«Вы хотите на Луну?»

21 марта в троицкой Гимназии имени Н. В. Пушкова прошла XIV конференция «Зов Вселенной». Подробно о ее истории мы писали в прошлогоднем репортаже ¹. От маленького внутришкольного проекта она выросла до события международного масштаба — и хотя в нынешних условиях о зарубежных гостях мечтать не приходится, всё равно она собирает большой круг участников — школьников не только из Троицка, но и из столицы и регионов России. На этот раз в числе 250 участников были гости из Калуги и Ямало-Ненецкого автономного округа.

В основном участниками конференции были, конечно, хозяева площадки — пушковцы, дошкольники, младшие и старшие школьники. Малыши готовили творческие проекты — рисунки, стихи, целые пьески на тему космоса, макеты космических станций… Те, кто постарше и более технически «заряжены», показывали инженерные проекты. В программе также присутствовали научные лекции, мастер-классы, демонстрационные полеты авиамодельного и «коптерного» школьных кружков. И даже киносеанс — смотрели классическую четвертую серию «Звездных войн».

Каждый год «изюминкой» конференции становится участие гостя-космонавта, который отвечает на вопросы школьников. Казалось бы, что дети могут спросить такого, до чего не додумались взрослые? Но именно в таком доверительном разговоре люди как-то иначе раскрываются, говорят по-другому о привычных вещах. Участником «Зова Вселенной» этого года стал Александр Иванович Лазуткин. В космос он летал однажды, в 1997 году, провел 184 дня на станции «Мир», но эта вахта ознаменовалась рекордным числом нештатных ситуаций — от жесткой стыковки с грузовым кораблем «Прогресс» до настоящего пожара². Об этом ЧП многое было сказано — если коротко, загорелась кислородная шашка, использовавшаяся для регенерации атмосферы, экипаж был близок к эвакуации, но благодаря самоотверженным действиям коллектива удалось возобновить нормальное функционирование станции.

Для звездных детей

Началась конференция по традиции с танца «роботов». Пока что это люди в костюме роботов — как скоро будет наоборот? Дальше — вступительные речи руководства города, директора Гимназии им. Пушкова Натальи Тимошенко, троицких ученых, многие из них постоянно участвуют в жюри конкурса. «Меня на конференцию привел Александр Николаевич Зайцев (один из ветеранов ИЗМИРАНа, ученый-полярник, популяризатор науки, заядлый радиолюбитель. — В. М.), когда я был еще аспирантом, — вспоминает директор ИЗМИРАНа Артём Абунин. — Мол, этот аспирант хочет быть в жюри. После этого я ни одного года не пропускал, доработался до должности директора института и тем не менее всё равно прихожу вместе со своей большой командой, чтобы поучаствовать и в качестве жюри, и в качестве родителя».

«Вы хотите полететь на Луну?» — спрашивает член-корреспондент РАН, руководитель Троицкого подразделения ФИАНа Андрей Наумов. «Да-а-а!» — тянут руку дети. «А кто-нибудь может объяснить, почему он этого хочет?» — «Потому что интересно!» — отвечает кто-то из зала. «Вот-вот! Поверьте мне, что это единственная причина, почему люди занимаются наукой. Серьезно. Хочу вам пожелать, чтобы вам по жизни было интересно то, чем вы занимаетесь, тогда обязательно придет успех. А все возможные грамоты, дипломы, победы — они идут попутно, они появляются сразу же после того, как выясняется, что вам интересно заниматься тем или иным делом».

Не обходится церемония открытия без «Травы у дома», которую исполнил со сцены пятиклассник Марк Павлов, а помогал ему весь зал. Следом сюрприз — еще одна песня, которую… слово «исполнить» тут кажется не очень подходящим. Короче, пятиклассница Вера Бурцева подготовила к творческому конкурсу «Мечты о космосе» рисунок и стихи, а ее папа с помощью ИИ сделал из стихов песню. «Звездные дети синего цвета, три глаза у них и четыре руки, поют свои песни они до рассвета и лепят кулич из звездной муки…»

Девочка вышла, включили фонограмму и стояла на сцене, немного оробев. И правда, что нужно делать, когда «поет» ИИ?! Танцевать? Взять микрофон и открывать рот? Тоже, как танцоры, переодеться роботом? Когда-то с похожими проблемами сталкивались студийные электронные музыканты, решившие играть лайв-сеты, но в целом они справились. Думаю, и с ИИ-перформансами человечество нащупает оптимальную форму, но сейчас до этого еще далеко. «То ли еще будет, ой-ой-ой, как говорится», — добавил ведущий церемонии Андрей Воробьев.

О космосе и о Земле

Но вот долгожданный момент: на сцену выходит Александр Лазуткин. Перед конференцией проходил конкурс вопросов космонавту, и сейчас авторы получили возможность задать их лично. Или, точнее, получили шанс — отнюдь не гарантированный, потому что вопросов было куда больше, чем умещалось в отведенное на ответы время. Можно было понаблюдать, как тянули ребята руки в зале — сначала с восторгом от того, что настоящий космонавт перед ними на сцене, потом с ожиданием, что их все-таки вызовут, потом с тревогой и постепенно тающей надеждой и, наконец, просто так, уже понимая, что скоро встреча подойдет к концу, а вероятность, что повезет, очень мала — но если руку не держать, то она и вовсе будет равна нулю. Значит, надо держать.

Александр Лазуткин — обаятельный, добродушный человек и прирожденный рассказчик. С детьми он сразу находит правильный регистр общения, говорит простым, образным языком, в то же время без сюсюканья и упрощения.

Начали, впрочем, с вопроса от взрослых. Его задала Мария Абунина, руководитель Центра прогнозов космической погоды ИЗМИРАНа и ведущая церемонии открытия конференции (вместе с Андреем Воробьёвым). Ну а дальше — за редким исключением (когда ребенок неожиданно сильно застеснялся) — вопросы задавали дети.

— Как быстро мышечный каркас приходит в норму после того, как вы возвращаетесь на Землю? Как быстро организм адаптируется обратно к жизни на Земле?

— Интересный вопрос, и как он задан — чувствуется наукоград! «Мышечный каркас…» Ну, по ощущениям, когда мы приземлились, сидим еще в спускаемом аппарате, а может, лежим, я у своего командира (Василия Циблиева. — В. М.) спрашиваю: «Вася, нам самим выходить?» Он говорит: «Нет, сейчас придут люди специально подготовленные, всё, отдайся им». И действительно, люк открылся, и люди из поисково-спасательной службы вынимают командира. Вот сижу, жду. Потом, смотрю, меня начинают вынимать. А мне сказано: «Не мешай». Думаю, интересно, как они меня из этого аппарата достанут… Достали. Положили в шезлонг, я сижу, постепенно ножками там помахиваю и думаю: «Тяжело!» А там журналисты перед нами стоят, они нам вопросы позадавали, и дальше нас на руках несут в палатку. В палатке я ничего не делаю, с меня снимают скафандр, надевают специальный костюмчик такой, чтобы я был нормально принят землянами, и говорят: «Ну, как ты чувствуешь себя?» Я говорю: «Ну, лежу, постепенно привыкаю». Они: «Попробуй сядь». Я сел, сижу. Думаю, сейчас, значит, они подойдут и поведут дальше. А они говорят: «Ну всё, иди». Я ко всему был готов, кроме этого. Думаю: «А как идти-то?» Я еще шагов-то не делал. Встал, делаю один шаг. Думаю, надо же, один шаг сделал! Потом второй… Ну так и пошел!

Еще плохо работала координация. Нога могла подогнуться в любой момент. Здесь мы ходим и даже не включаем голову насчет того, какие мышцы у ног напрягаются. Мозг работает сам. А после полета он работает не всегда.

— Как вы восстанавливались после прилета из космоса?

— Делал зарядку, плавал в бассейне… Сначала со мной ходили врачи, смотрели, чтобы я нигде не упал. Наблюдали, чтобы я не перетренировался. Через три недели я уже себя чувствовал более-менее хорошо, и только через три месяца меня выпустили на работу.

Мышцы очень быстро восстанавливаются, а вот косточки в космосе становятся хрупкими, слабенькими и приходят в норму значительно дольше. Наверное, год. У нас был случай, когда космонавт через три месяца после полета вышел на работу, просто по столу чуть-чуть ударил и сломал палец. Поэтому после полета в космос нужно очень аккуратно ходить и, конечно, слушаться врачей. Они всё знают.

— Вы так легко рассказываете, а у вас, между прочим, за время полета были две аварийные ситуации! Вы помогали тушить пожар на борту станции и участвовали в изоляции разгерметизированного модуля.

— У нас, когда мы стартовали, через двое суток, когда пристыковались к станции, уже было три нештатных ситуации. А четвертая, пожар — через две недели. И потом их было очень много. А последняя нештатная ситуация — на последней секунде полета. Это когда мы под парашютом опускались к Земле, и у нас не сработали двигатели мягкой посадки. Сколько всего их было, я не знаю, но на первой минуте случилась первая, на последней секунде — последняя. (Аплодисменты в зале.)

— Когда вы были в космосе, у вас хоть раз возникала мысль, что не стоило выбирать профессию космонавта?

— Какой интересный вопрос! На самом деле, для меня этот вопрос так не стоял, я всё время хотел быть космонавтом. Вселенная меня звала постоянно! Но… Первая неделя полета. В это время происходит привыкание организма к невесомости. И на третий-четвертый день мне было так плохо… Тошнило, болела голова, болела спина, и всё это усиливалось. И я тогда подумал: если бы знал, что будет так плохо, не захотел бы становиться космонавтом. Мне никто не говорил, что будет так плохо! Но деваться там некуда, я выжил и понял, что в космос лететь надо.

— Разрешили бы вы своим детям и внукам пойти по вашим стопам?

— Первыми мне на моей дороге жизненной попались дочери (улыбается). И я хотел, чтобы они стали космонавтами. Старшую дочку я брал с собой на занятия в Центр подготовки космонавтов, хотел ей показать, как космонавтов учат, думал, ей всё понравится, и она после этого начнет учиться еще лучше. Ну, то, чего хотят родители… И как-то привел ее на свою тренировку вестибулярного аппарата. Тренировка такая: небольшой зал, в центре зала стоит кресло, в это кресло сажают «подопытного» космонавта, и это кресло начинает вращаться. (Показывает.) Мне нужно было «отвращаться» десять минут, и это время я крутился с закрытыми глазами — с открытыми было бы плохо. Открутился, открываю глаза, а Наташка — так дочь зовут — стоит и смотрит в окошко. Ну, думаю, надоело ей смотреть на меня… Встаю, иду к ней, думаю, сейчас она скажет: «Папа, какой ты сильный». А она: «Папа, меня тошнит…» (Смех в зале.) Я понял, что совершил ошибку, и она уже не станет космонавтом.

— Александр Иванович, много ли вы берете на год бумажных книг, или вы больше пользуетесь электронными?

— Когда я летал, не было электронных книг, поэтому мы брали такие, настоящие. Немного. Но мне повезло — моя экспедиция была 23-й, и в каждой предыдущей люди брали свои книги. Когда я прилетел и проводил ревизию, нашел, по крайней мере у американцев, два мешка книг! Во-о-от такие мешки!

Книжки очень интересно читать в невесомости. Ты книжку открываешь, и она перед тобой висит. Страничку переворачиваешь, а она висит. Ты можешь перевернуться вниз головой, читать эту книгу, и получаешь удовольствие от того, что можешь читать книгу в такой необычной ситуации. Как-то в невесомости взял в руки бортжурнал, открыл и как землянин — еще с земными привычками — попробовал его отпустить — он висит! Провел рукой за книгой — подумалось, она же не может так висеть — а она висит! И первая мысль, которая мне пришла в голову: «Я самый лучший фокусник в мире!»

— Какое животное вы бы взяли с собой в космос?

Я бы кошку взял. Меня кошки удивляют с детства. Не тем, что они красивые, ласковые и так далее. А тем, что кошка, как ни отпусти, всегда приземляется на лапы. И я очень хотел быть похожим на нее. Но оказалось, что кошка в невесомости очень плохо себя чувствует. Ей противопоказано быть там. А так бы я ее взял…

— Здравствуйте, меня зовут Марфа. Я хотела спросить, залетали ли когда-нибудь на космический корабль насекомые?

— При мне — нет. А так один экипаж как-то нашел таракана. Здесь, на Земле, мы к тараканам плохо относимся, а там, в космосе, отношение совсем другое ко всей живности. Этого таракана на руках носили, его кормили, и очень сожалели, когда он исчез. Хотя, казалось бы, куда он может там уйти! Но таракан по своим делам где-то там по стеночкам уполз…

— А не брали ли вы насекомых для эксперимента?

— Мы — нет, но нам их присылали. Был эксперимент с жуками. Прислали нам темную коробку, и там внутри были жуки. Наша задача была — включать и выключать им там внутри свет, имитируя день и ночь. А внутри была маленькая видеокамера, которая записывала всё, что делают эти жуки, и эта информация шла на Землю. А я даже и не увидел, что это за жуки, маленькие ли, большие ли — нам запретили коробку открывать.

— Я слышала такую фразу: космонавты — будто руки ученых в космосе. Какие вы проводили исследования в космосе?

— Да, это действительно так. Мы считаем себя руками, а не головой ученых. Быть умнее ученого нельзя, и космонавту еще далеко до него. Ученый говорит нам, какой эксперимент и как именно мы должны провести, моя задача как космонавта — сделать так, как просит ученый. А какие эксперименты мы проводили? Мы плавили металлы и делали из них сплавы. Выливаем жидкий металл в одну формочку, добавляем другой — получаем новый металл. Мы работали по Земле, то есть фотографировали различные участки Земли, которые нас просили ученые. И работали по звездам, то есть как астрономы. У нас на станции были телескопы, работающие в автоматическом режиме, а наша задача была навести их на ту точку неба, на ту звезду, которую изучают ученые. Что это за звезда и что именно изучают ученые, мы могли и не знать. Было много медицинских экспериментов, которые проводили сами на себе. Забирали у себя кровь, исследовали наши внутренние органы, что с ними происходит, какие изменения… Я пробыл в космосе полгода, и все полгода, все дни, даже выходные, были заполнены этими экспериментами. И когда спрашивают, что мы делали в свободное время — у нас такого не было.

— Выращивали ли вы в космосе растения?

— Да, выращивали, какие, не знаю, это тоже эксперимент. Мы взяли семечки, которые нам прислали с Земли, посадили в оранжерее, вырастили растения, они тоже дали свои семечки, мы их опять сажали и за полгода выращивали урожай сначала из земных семечек, а потом из космических, и ученые изучали всё, что мы выращивали. Ботаники тоже в космосе нужны.

— (Вопрос от школьного медиацентра Zoom Zoom.) Всему нашему медиацентру очень интересно узнать, писали ли вы когда-нибудь статьи о космосе в газеты и журналы?

— Статьи я не писал никуда, но вел во время полета дневник. А потом кусочки этого дневника публиковались в журналах «Новости космонавтики», «Русский космос» и где-то еще. Надеюсь, когда-нибудь я выпущу свои дневники в виде книжки и привезу вам!

— (Вопрос от родителя.) Правда ли, что Алексей Архипович Леонов, будучи болельщиком футбольного «Спартака», при первом своем выходе в открытый космос сказал «Вперед, „Спартак“!»?

— (Смеется.) Мне тогда было восемь лет! И от самого Алексея Архиповича я такого не слышал. Ну, для меня он — небожитель, я не был к нему так близок, так что не знаю… Хотя я тоже болею за «Спартак».

— Меня зовут Антон. Что вы видели в космосе?

Антон, ты, наверное, сам сможешь сказать, что можно в космосе увидеть. Землю, звезды, Солнце. А что нельзя увидеть на Земле? Ты когда-нибудь видел, чтобы Солнце светило, и небо было черное, и рядом были звезды? Эта картина меня, взрослого человека, ставила немножко в тупик. Я не мог к этому привыкнуть.

— Стали ли в космосе для вас какие-то обычные земные вещи удивительными или загадочными?

— Во-первых, я по-другому стал воспринимать мир. Вы все, земляне, живете на Земле, и для вас мир — это Земля. Хотя вы знаете, что есть Вселенная, есть другие звезды, но это вас не касается. Вы ходите по этой Земле, думаете, куда бы еще поехать, где вы еще не были, еще что-то такое посмотреть на Земле… А в космосе приходит, по крайней мере, ко мне пришло чувство жуткой досады, когда я увидел, что по сравнению с огромным космосом наша Земля — это маленькая точка. И подумал, что отдал всю жизнь, чтобы изучать эту точку! И многое о ней знаю. Но я не знаю ничего, что находится вне Земли. Земляне, вы смотрите себе под ноги. Смотрите на звезды. Все тайны — там. Открывайте их!

— А есть что-то, чего вам не хватает в космосе?

— Трудно сказать. (Улыбается.) В магазин ходить не нужно, что носить — есть, не хватает только свободного времени. Даже на Землю смотреть! Хоть я и сказал, что она маленькая, но на самом деле она большая — по сравнению-то со мной! Пролетая над Землей, я вспоминал свою школьную мечту — побывать во всех странах. И считал это количество стран… А когда полетел, эту мысль вспомнил и подумал: «Пусть я не успею побывать во всех странах, но я хоть посмотрю на них сверху».

— Празднуете ли вы праздники, и как?

— Ну, мы нормальные люди, и неважно, где находимся, праздника хочется. Поэтому у нас бывают торжественные праздничные обеды. Один из первых праздников, который мы отмечали в космосе, — 23 февраля. Мужской праздник. А мы там на станции все мужики, все — защитники. Ну, были и американцы, они там свое отечество защищают, мы — свое. И мы утром в этот день, как проснулись, говорим: «А давайте устроим парад. Военный. Здесь». Устроили. А вечером пожар случился.

Дни рождения стараемся отмечать. Когда улетаем, знаем, чьи дни рождения будут, подарочки, сувенирчики с собой берем.

— (Ведущий.) И последний, или крайний вопрос. Как принято говорить?

— Это у военных такое, у летчиков. (Улыбается.)

— Тогда последний. (Передает микрофон школьнику.) Что вы услышали, когда вылетели из ракеты?

(Удивленно переспрашивает.) Что я услышал? Когда я взлетел, думал, что услышу космос, но всё время слышал работу вентиляторов. Гул, такой, как в самолете. Прилетел на станцию — а там этот гул постоянно. И только благодаря тому, что у нас пропало электричество и наступила нештатная ситуация, вся аппаратура моментально выключилась, включая свет, я услышал тишину. Я действительно ее услышал! Уши заболели от этой тишины, и я закрыл уши руками и подумал: «Надо же, какой космос тихий».

— Страшно было?

Нет, испугаться не успел. Или, я так скажу, к этому моменту уже моя душа огрубела и мало чего боялась.

Подготовил Владимир Миловидов
Фото автора

¹ www.trv-science.ru/2025/04/o-zhizni-v-kosmose/

² www.trv-science.ru/2023/04/kak-borolis-s-pozharom-na-kosmicheskoj-stancii-mir/