Не стану скрывать — меня побудила написать эту заметку статья Алексея Левина об исследованиях высокотемпературной сверхпроводимости 1, а точнее, следующий ее фрагмент:
Пол Чжу Цзинъу, подобно Беднорцу и Мюллеру, опасался, что в процессе анонимного рецензирования кто-то воспроизведет его результаты и обнародует их первым под своим именем… Тогда он пошел на хитрость и в отправленной в редакцию рукописи заменил иттрий (химический символ Y) на иттербий (Yb), а также слегка подправил весовые соотношения ингредиентов… Когда эта история получила огласку, Пола Чжу Цзинъу обвиняли в сознательной дезинформации и нарушении научной этики, пусть даже с благими намерениями. Однако постепенно эмоции улеглись и большинство ученых согласилось, что Пол Чжу Цзинъу поступил правильно (это показали опросы). С того времени сей оправдательный вердикт не изменился.
Почему исследователя все-таки морально оправдали, можно узнать из текста статьи и присоединиться (или не присоединиться) к вердикту. При этом сам случай важен и показателен. Рецензенты довольно регулярно нарушают научную этику — используют информацию из рецензируемых ими статей для получения приоритета путем более быстрой публикации собственных материалов. А опасения Пола Чжу Цзинъу не были напрасны.
Эти и другие связанные явления анализируют исследователи науки — социологи, экономисты, психологи. Так, в статье 15-летней давности 2 исследователь Кеннет Г. Хуанг показал, как после работы известнейшего социолога Роберта Мертона «Нормативная структура науки» (“The Normative Structure of Science”, 1942) развивались представления о конфликтности и противоречивости различных аспектов научной деятельности. С одной стороны, исследователям надо кооперироваться друг с другом и обмениваться знаниями, с другой — скрывать какие-то знания от конкурентов (будь то индивидуальные исследователи, работающие в соседней лаборатории, исследовательские группы в других университетах или же корпорации, борющиеся за первенство в получении и коммерческом использовании высокотехнологических знаний). Кто-то скажет, что это очевидно. Но одно дело — житейская очевидность, а другое — научный анализ явления.
Среди прочего, Хуанг описал ряд приемов, которые используют исследователи для сокрытия знания:
1. Умолчания при обсуждениях и неформальном общении с коллегами;
2. Задержка публикации (естественно, с неизбежным риском, что конкурент может успеть опубликоваться раньше, но на этот риск исследователь-первооткрыватель в некоторых случаях готов идти);
3. Первоначальная публикация в малоизвестном и малочитаемом издании с целью застолбить приоритет без огласки, не привлекая широкое внимание к исследованию, получая тем самым дополнительное время для дальнейшей отработки идей, подходов, процедур;
4. Неполное описание процедур и результатов, в том числе сознательный отказ кодифицировать для других исследователей и распространять самое ценное знание — «живое», полученное непосредственно в опыте и не выводимое из предшествующих моделей, известных конкурентам…
Прямая дезинформация (вписывание в отправляемую на публикацию статью других химических элементов и указание неверных количественных соотношений) в статье Хуанга тактично не указывается. Зато в его список попадает сразу несколько стратегий, иллюстрации к которым мы видим в статье Алексея Левина:
Беднорц и Мюллер уже имели сверхпроводники с критической температурой около 35 К. Около трех месяцев они держали свое открытие в секрете, многократно повторяя контрольные эксперименты. Более того, уже отослав в ежемесячник Zeitschrift für Physik статью с непритязательным заголовком «Возможная сверхпроводимость с высокой критической температурой в системе Ba-La-Cu-O», вплоть до ее выхода в свет они нигде не докладывали о своих сенсационных результатах и даже не делились ими с сотрудниками прочих исследовательских центров IBM. Причина была вполне банальной: опасение, что кто-нибудь продублирует их опыты и опередит первооткрывателей с публикацией результатов… Как ни странно, поначалу сообщение Беднорца и Мюллера мало кто заметил. Специалисты по сверхпроводимости и вообще-то не особенно читали Zeitschrift für Physik, да и у физического сообщества он давно не пользовался таким же престижем, как в начале XX века.
А может быть, не так уж и странно, что статью не сразу заметили другие исследователи? Публикация с непритязательным заголовком в не очень престижном журнале выглядит частью стратегии — временно быть незаметными со своими опубликованными серьезными результатами.
Разные исследователи готовы приводить свои дополнения и примеры к списку Хуанга, что в свою очередь может служить материалом для дальнейшего анализа теми же социологами науки. Тут ведь как (прибегну к низкой метафоре): нецензурной лексикой владеют многие — активно используют ее сами или хотя бы понимают. А написать хорошую статью или книгу о нецензурной лексике способны уже единицы. Осмысление, классификация, анализ — отдельная работа — что с нецензурной лексикой, что с чужими стратегиями.
Об этой трудной, но нужной работе: авторы издания «Быть ученым: ответственное поведение в науке» 3 предлагают специально обсуждать со студентами проблему сокрытия знаний. В книге приведен следующий кейс для совместного анализа с обучаемыми.
Аспирант Джон участвует в расширенном факультетском семинаре по проблемам молекулярной биологии. На одном из заседаний докладчик-доцент предваряет свое выступление благодарностью выделившей грант на его исследование биотехнологической фирме, которую он консультирует. В ходе доклада Джон понимает, что как раз недавно завершил работу над методом, способным существенно продвинуть обсуждаемое исследование. Но его научный руководитель консультирует другую — конкурирующую — фирму.
1. Каковы возможные варианты поведения Джона, как он должен участвовать в обсуждении?
2. Выбрав способ поведения, что он должен сказать своему руководителю и когда?
3. Какие следствия вытекают из этого случая и какие проблемы он ставит?
Этот кейс важен тем, что требуемые нормой коллективистские установки делиться знаниями здесь трудно реализовать без ущемления чьих-то интересов. Поможешь доценту, рассказав ему о своем методе, — можешь навредить своему научному руководителю и его группе, а промолчишь — значит, откажешься от помощи коллеге и его группе.
Но это лишь один, поверхностный пласт. Ведь ситуацию можно расширить, введя возможность того, что конкурирующая фирма подозревается в использовании «грязных» технологий. Или же ситуацию можно поменять еще более существенно, заменив область биотехнологии на что-то очевидно более грозное по практическим последствиям. И не ограничиваться примером исследователей, работающих в одном университете.
Не будем двигаться дальше в этом направлении, а обратимся к истории — сама по себе проблема сокрытия научных знаний не нова.
Еще Александр Македонский писал своему учителю Аристотелю:
Ты поступил неправильно, опубликовав те учения, которые предназначались только для устного преподавания. Чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, сделаются всеобщим достоянием? Я хотел бы не столько могуществом превосходить других, сколько знаниями о высших предметах 4.
В книге по истории математики Майкл Брукс пишет, что в XVI веке хорошее владение алгеброй стало очень востребованным (в банковском деле, торговле, путешествиях, войнах). Преуспевал тот, кто быстрее и грамотнее делал расчеты, работа могла хорошо оплачиваться, и среди математиков возникла серьезная конкуренция за высокооплачиваемые должности. Это вело к тому, что математики очень тщательно подходили к отбору учеников с точки зрения того, не выдадут ли те секреты расчетов другим, и не спешили с ними этими секретами делиться 5.
Получается, что возможный разговор со студентами — будущими исследователями, который предлагается авторами книги «Быть ученым: ответственное поведение в науке», хорошо бы дополнить обсуждением истории вопроса, начиная минимум с Александра Македонского, а также систематизацией современных «исследовательских приемов» (типа систематизации, что дал Кеннет Г. Хуанг).
Александр Поддьяков, докт. психол. наук
1 Левин А. Веха в истории сверхпроводимости // ТрВ-Наука № 6 (450) от 24.03.2026. www.trv-science.ru/2026/03/veha-v-istorii-sverhprovodimosti/
2 Huang K. G. The conflicting norms of science in the institutionalization of scientific knowledge // Beyond the Knowledge Trap: Developing Asia’s Knowledge-Based Economies / ed. by Menkhoff T., Evers H.-D., Chay Y. W., Pang E. F. London: World Scientific, 2011. P. 165–180. doi.org/10.1142/9789814343688_0007
3 On Being a Scientist: Responsible Conduct in Research. Washington: National Academy Press, 1995. nationalacademies.org/read/4917/chapter/5#8
4 Никоненко С. В. Почему Александр отошел от Аристотеля? (критический анализ историографии // Метаморфозы истории. Научный альманах. Вып. 8. Псков: Псковский государственный университет, 2016. С. 9–24. cyberleninka.ru/article/n/pochemu-aleksandr-otoshyol-ot-aristotelya-kriticheskiy-analiz-istoriografii
5 Брукс М. Искусство большего. Как математика создала цивилизацию. — М.: АСТ; CORPUS, 2024, с. 17. corpus.ru/products/majkl-bruks-iskusstvo-bolshego.htm
Загрузка...