Часть третья. Экспериментальная метафизика
Мы завершаем цикл статей историка науки, редактора журнала «Семь искусств» Евгения Берковича, посвященных Альберту Эйнштейну и его отношениям с религией. Эти тексты вошли в новую книгу Евгения Берковича «Заметки об Альберте Эйнштейне. Время, наука, жизнь», выпущенную «Товариществом научных издательств КМК» в 2025 году. В первой части 1 речь шла о детстве, юности ученого, его обучении, личностях, повлиявших на его научное и духовное становление, и публикациях 1930-х годов, в которых Эйнштейн излагает свое понимание веры. Во второй 2 рассматривается то, как развивались взгляды великого ученого на эти аспекты с годами, какой он видел связь физики с религией, роль науки как инструмента раскрытия Божественного помысла.
В июне 1921 года Эйнштейна пригласили прочитать лекции о теории относительности в Манчестере и Лондоне. Перед возвращением в Берлин в честь Эйнштейна устроили большой прием, на который были приглашены знаменитости, в том числе Артур Эддингтон, Бернард Шоу и архиепископ Кентерберийский. На вопрос архиепископа, оказала ли теория относительности какое-либо влияние на теологию, Альберт Эйнштейн ответил: «Никакого. Теория относительности — это чисто научная теория и ничего общего с религией не имеет» [1, с. 58].
Такой категорический ответ в отношении квантовой механики будет вряд ли справедлив, ибо знаменитые споры Альберта Эйнштейна и Нильса Бора о полноте новой науки о микромире явно имеют религиозную основу. Известный немецкий специалист по молекулярной биологии Гюнтер Зигмунд Стенш, после эмиграции в США ставший Гюнтером Стентом, написал к столетию со дня рождения Эйнштейна заметку в журнал Science, в которой дает ответ на вопрос, почему дебаты Эйнштейна и Бора, а также знаменитая статья Эйнштейна, Подольского и Розена имеют такое важное значение. Ответ Стента прост: «Потому что, на мой взгляд, действительным предметом этих споров и статьи является не теоретическая физика, а Бог» [1, с. 69].
По мнению Стента, в дебатах Эйнштейна и Бора, в том числе в статье Эйнштейна, Подольского и Розена, речь идет о выраженном на языке теоретической физики конфликте между религиозной верой и атеистическим мировоззрением. При этом Эйнштейн представляет точку зрения традиционной монотеистической религии Запада, а Бор — позицию ученых-атеистов, которым близки мистические взгляды древнего Китая, Индии и Японии.
Проблема для Будды
О связи квантовой механики с религиозными взглядами говорил Нильс Бор в 1937 году на конгрессе в Болонье, посвященном двухсотлетию Луиджи Гальвани. В своем докладе Бор подчеркнул существенное отличие классической физики, в которой наблюдаемый объект строго отделен от наблюдателя, и квантовой механики, в которой подобное отделение невозможно. Ситуацию, подобную квантовой механике, можно видеть и в других областях знания, далеких от физики, например в психологии или в теории познания. Бор продолжает: «…Это те проблемы, с которыми уже столкнулись такие мыслители, как Будда и Лао Цзы, когда пытались согласовать наше положение как зрителей и как действующих лиц в великой драме существования» [2, с. 256].
Выступая 16 сентября 1927 года на конференции в Комо, посвященной столетию со дня смерти Алессандро Вольта, Нильс Бор сделал следующее заявление, вошедшее в его статью «Квантовый постулат и новейшее развитие атомной теории», опубликованную в журнале Nature в следующем году: «Следовательно, в соответствии с самой природой квантовой теории мы должны считать пространственно-временное представление и требование причинности, соединение которых характеризует классические теории, как дополнительные, но исключающие одна другую черты описания содержания опыта; эти черты символизируют идеализацию возможностей наблюдения и, соответственно, определения» [3, с. 31].
Чуть более подробно об этих проблемах Нильс Бор рассказал в статье «Причинность и дополнительность», опубликованной в журнале Erkenntnis в 1937 году. В ней он утверждает, что в области явлений квантовой физики «вступают в силу закономерности особенного рода, которые не могут быть включены в рамки причинного описания» [4, с. 205]. Этот казавшийся сначала парадоксальным результат основывается на том, что «в указанной области нельзя более провести четкую грань между самостоятельным поведением физического объекта и его взаимодействием с другими телами, используемыми в качестве измерительных приборов» [4, с. 205].
И главная мысль Нильса Бора: «Это обстоятельство фактически означает возникновение совершенно новой ситуации в физике в отношении анализа и синтеза опытных данных. Она заставляет нас заменить классический идеал причинности некоторым более общим принципом, называемым обычно „дополнительностью“» [4, с. 205].
Бор отмечает, что «мы и в других областях человеческого познания сталкиваемся с видимыми противоречиями, которые могут быть устранены только с помощью принципа дополнительности» [4, с. 209].
Эта концепция Нильса Бора породила обширную литературу, в которой принцип дополнительности применяется к исследованию взаимоотношений между наукой и религией, между различными религиями и между различными аспектами религиозных традиций. Достаточно полный обзор такой литературы дан в статье Сала Рестиво (Sal P. Restivo) «Параллели и парадоксы в современной физике и восточном мистицизме» [5].
Принцип дополнительности, лежащий в основе копенгагенской интерпретации квантовой механики, поддержали практически все физики, работавшие в этой области. Из крупных ученых несогласными с таким подходом к изучению природы были только Альберт Эйнштейн и отчасти Эрвин Шрёдингер.
Наблюдатели или действующие лица?
Другой стороной отсутствия причинности выступал отказ от понятия «физическая реальность». Согласно квантовой механике, нельзя было говорить, например, о физической реальности координат электрона, пока над ним не произведено соответствующее измерение. С этим Эйнштейн смириться не мог. Он считал такое положение дел не свойством природы, а недостатком квантовой механики, ее неполнотой, хотя в своих расчетах вероятностей различных событий она дает совершенно правильные результаты.
Кульминацией многолетних споров Эйнштейна и Бора об основаниях и полноте квантовой механики явилась упомянутая статья Альберта Эйнштейна (совместно с Борисом Подольским и Натаном Розеном) «Можно ли считать квантовомеханическое описание физической реальности полным?» [6], известная как «трактат ЭПР», или «парадокс ЭПР». В статье был предложен мысленный эксперимент, который должен был доказать, что квантовая механика не полна, так как из эксперимента следовало, что можно получить о микроскопическом объекте больше информации, чем могла предложить теория.
Более подробно свое мнение о проблеме Эйнштейн выразил в статье «Квантовая механика и действительность», опубликованной в 1948 году [7]. Он рассматривает свободную частицу, состояние которой описывается в квантовой механике волновой функцией. Согласно основным положениям квантовой механики, такая частица не имеет ни точно определенного количества движения (импульса), ни точно определенного положения в пространстве. В вопросе о том, имеет ли частица определенное положение в пространстве и определенный импульс, физики расходятся. Эйнштейн относится к тому меньшинству, которое считает, что «в действительности (свободная) частица имеет определенное положение в пространстве и определенный импульс, если даже они в том же индивидуальном случае не могут быть одновременно установлены путем измерения» [7, с. 612]. Подавляющее большинство его коллег, напротив, убеждены в том, что ситуация прямо противоположная: «Частица не имеет в действительности ни определенного импульса, ни определенного положения в пространстве; описание с помощью волновой функции является в принципе полным описанием. Точное местоположение частицы, которое я получаю в результате его измерения, не может быть интерпретировано как местоположение частицы до измерения. Точная локализация, которая обнаруживается при измерении, будет проявляться только через неизбежное (не несущественное) воздействие измерения. Результат измерения зависит не только от реального положения частицы, но также и от принципиально неполного знания природы механизма измерения. Аналогично обстоит дело и в том случае, когда измеряется импульс или некоторая другая относящаяся к частице наблюдаемая величина. Это, пожалуй, наиболее предпочтительная у физиков современная интерпретация; следует признать, что в рамках квантовой механики только она естественным образом согласуется с эмпирическими фактами, выраженными в принципе неопределенности Гейзенберга» [7, с. 613].
Рассуждениями, сходными с теми, которые были применены в «парадоксе ЭПР», Эйнштейн пытается доказать, что описанная выше ситуация, одобряемая большинством физиков, противоречит, с его точки зрения, бесспорному принципу сепарабельности: разнесенные достаточно далеко друг от друга две материальные системы не могут мгновенно воздействовать друг на друга, так как подобное противоречило бы принципу близкодействия, лежащему в основе теории поля. Сам он был всю жизнь убежден, что «там, вовне, существовал большой мир, существующий независимо от нас, людей, и стоящий перед нами как огромная вечная загадка, доступная, однако, по крайней мере отчасти, нашему восприятию и нашему разуму» [8, с. 260].
Но большинство физиков вслед за Нильсом Бором отказывалось рассматривать «большой мир, существующий независимо от нас». Мир раскрывается нам в процессе наблюдения, или опыта, говорить же о состоянии мира до наблюдения квантовая механика запрещает. Мы не только сторонние наблюдатели, но и участники процесса наблюдения, или, по словам Нильса Бора, «зрители и действующие лица в великой драме существования».
Победившая «телепатия»
Чтобы опровергнуть мнение Нильса Бора и его последователей, Эйнштейн рассматривает такой мысленный эксперимент, развивающий парадокс ЭПР: «Рассмотрим физическую систему S12, которая состоит из двух подсистем: S1 и S2. Обе эти подсистемы в прошлом могли находиться в физическом взаимодействии. Но мы рассматриваем их в момент времени t, когда это взаимодействие уже отсутствует» [7, с. 614].
Если квантовая механика была бы полной наукой, то каждая из подсистем должна была бы описываться своей волновой функцией, включающей всю информацию о данной подсистеме. Например, если известна координата одной из частиц, входящих в подсистему S2, то волновая функция этой подсистемы будет одна, а если известен импульс этой частицы, то другая. Согласно методике ЭПР, мы можем определить координату частицы в S2, проводя измерения в S1, вообще никак подсистему S2 не затрагивая. В зависимости от результата измерения в S1 подсистема S2 будет описываться разными волновыми функциями, это должно свидетельствовать о том, что волновая функция не дает полного описания системы, другими словами, квантовая механика не полна.
«Такого вывода можно было бы избежать только одним из двух способов. Или надо предположить, что измерение над S1 изменяет (телепатически) реальное состояние S2, или же надо отрицать, что вещи, пространственно отделенные друг от друга, вообще могут иметь независимые реальные состояния. То и другое представляется мне совершенно неприемлемым» [8, с. 290].
Выражение «телепатическое дальнодействие» употреблено Эйнштейном, скорее всего, иронически, но оно подчеркивает связь неприемлемого для него отказа от сепарабельности с паранормальными явлениями типа телепатии, телекинеза, ясновидения и прочей мистикой, характерной для религий Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии. Не случайно именно такие взгляды были близки Нильсу Бору, который не раз отмечал элементы его принципа дополнительности в восточном мистицизме.
Как мы знаем, Нильс Бор объяснил кажущиеся противоречия парадоксов Эйнштейна, рассмотрев свойства так называемых «запутанных частиц», ставших важным объектом современной квантовой механики. Казавшийся чисто философским спор Эйнштейна и Бора в результате гениального открытия ирландского волшебника Джона Белла был переведен в проверяемое в эксперименте событие, а череда тончайших экспериментов, проведенных в разных странах и лабораториях, однозначно показала справедливость позиции Нильса Бора и его последователей. Казавшееся Эйнштейну «совершенно неприемлемым» нарушение принципа сепарабельности, а вместе с ним отсутствие физической реальности были экспериментально установлены с высочайшей степенью достоверности. За эти эксперименты группа физиков была удостоена Нобелевской премии по физике за 2022 год.
По всем признакам гениальная физическая интуиция Эйнштейна на этот раз дала сбой. Сторонники «копенгагенской интерпретации» торжествуют. Тем, кто вместе с Эйнштейном разделял веру в созданный Творцом объективный внешний мир, доступный для познания, остается либо с трудом расставаться с привычными взглядами и встать на сторону Нильса Бора и квантовой механики, либо продолжать верить другому гению интуиции Полю Дираку, который в своих воспоминаниях написал: «Большинство физиков вполне довольны достигнутой точностью теории, но Эйнштейн не сдавался. Он, конечно, знал об этой точности, но всё же считал, что теория неверна в самой основе, а потому выбранный путь не приведет к серьезным успехам в физике. В этой полемике я скорее склонен согласиться с Эйнштейном. Думаю, что в конце концов Эйнштейн может оказаться правым, однако утверждать этого нельзя до тех пор, пока в нашем распоряжении не появится новая квантовая механика, более совершенная, чем та, что у нас есть сейчас» [9, с. 131].
Список литературы
1. Jammer M. 1995. Einstein und die Religion. Konstanz: UVK, 1995.
2. Бор Н. 1971. Биология и атомная физика / Избранные научные труды. II, статьи 1925–1961, с. 250–258. — М.: Наука, 1971.
3. Бор Н. 1971a. Квантовый постулат и новейшее развитие атомной теории / Избранные научные труды. II, статьи, 1925–1961, с. 30–53. — М.: Наука, 1971.
4. Бор Н. 1971b. Причинность и дополнительность / Избранные научные труды. II, Статьи 1925–1961, с. 204–212. — М.: Наука, 1971.
5. Restivo S. P. 1978. Parallels and Paradoxes in Modern Physics and Eastern Mysticism. Social Studies of Science. Vol. 8. P. 143–181. 1978.
6. Эйнштейн А. 1966a. Можно ли считать квантовомеханическое описание физической реальности полным?» / Сборник научных трудов в четырех томах. Том III, с. 604–611. — М.: Наука, 1966.
7. Эйнштейн А. 1966b. Кинетическая теория теплового равновесия и второго начала термодинамики / Собрание научных трудов в четырех томах, т. III, с. 34–49. — М.: Наука, 1966.
8. Эйнштейн А. Автобиографические заметки / Собрание научных трудов в четырех томах. Т. 4. — М.: Наука, 1967a. C. 259–294.
9. Дирак П. 1990. Воспоминания о необычайной эпохе. Сборник статей. Перевод с англ. Н. Я. Смородинской. Под редакцией и с послесловием Я. А. Смородинского. — М.: Наука, 1990.
1 www.trv-science.ru/2026/04/my-posledovateli-spinosy/
2 www.trv-science.ru/2026/05/my-posledovateli-spinosy-2/
Загрузка...
Как ни парадоксально, но неправый Эйнштейн прав в главном — копенгагенская версия неполна, — а правый Бор неправ в том, что полна:) Как говорил классик диамата — случайность — непознанная необходимость. Перефразируя, можно сказать, что квантовая вероятность есть еще непознанная определенность. Это как съемка крылышек летящей пчелы — пока скорость пленки (смены кадров) не превысит скорость маха крыла, мы будем видеть туманное пятно, размазанное по амплитуде, но будем уверены, что в каждый момент времени, если он стремится к нулю, крыло находится в совершенно определенной точке пространства.
Слова, слова, слова. Гамлет, принц датский. В изложении Шекспира.
Слова передают идею, точность обеспечивают формулы, и их есть у меня. Вероятность Борна была только удачным промежуточным решением (та самая эйнштейновская неполнота КМ), при том, что волновая фцнкция Шредингера до сих пор не имеет у квантовиков физического смысла (поскольку мнимая) — и только ее квадрат считается плотностью вероятности. Вот это действительно слова, слова, слова, — сто лет прошло со времени ея открытия, и, как и в случае со СТО, не в состоянии разобраться, ее оставили в тылу, посчитав ее непонятность непостижимой. Вообще, считаю, если ученый полагает математическую конструкцию, хорошо работающую в физическом уравнении, физически непостижимой, он должен сложить звание ученого, и пойти чистить деревенские сортиры, чтобы вдохнуть полной грудью запах материального мира.
Точность это когда формулы обеспечивают статистически приемлемое описание эксперимента, причем мало формул и много разного эксперимента ;)
Кто спорит? А еще лучше, когда не только формул мало, но и сама теория построена всего на одном — не постулате — а опытном факте. Например, когда из наблюдаемого постоянства скорости света без дополнительных допущений выстраивается физическая теория, в которую входят — но без современных парадоксов — СТО и ОТО, КМ, электромагнетизм, теория элементарных частиц, космология, плюс еще неизвестные современной физике и технике «расширения» привычной опытной сферы — такие, как сверхскоростная передача информации и принципы безынерционного ускорения (гравитационный двигатель)…
Фундаментальная наука буксует на месте, что с очевидностью доказывает столетний возраст СТО и КМ — в смысле неизменности понимания их физических смыслов (в смысле непонимания их:).
Особых трудностей нет за исключением очень больших и очень малых энергий. В обоих случаях на помощь приходят эмпирические соображения насчет влияния среды и вообще коллективных процессов (что влечет за собой усложнения технического свойства).
На самом деле, основные ограничения из-за недостаточного развития математики. Кажется, Пуанкаре говорил, что основная задача математики 20-го века создать аппарат для релятивистской квантовой теории поля. Пока создано не всё …
Пуанкаре умер, не узнав про КТП. Ничего (вообще) про КЭД.
«Анахроничить» изволите, Сэр!
Л.К.
Это вопрос терминологии. Пуанкаре говорил о связи математики и новой физики. А новая физика это релятивистские и квантовые представления.
Чтобы создать матаппарат, нужно понимать физику процесса. Тот же Пуанкаре при создании СТО нашел матаппарат для преобразования координат точек фронта световой волны в «неподвижной» системе отсчета, но Эйнштейн и Минковский, не разобравшись в физике, распространили математику Пуанкаре на все материальные тела, чем затормозили развитие фундаментальной физики уже на 120 лет. Теоретические трудности КМ растут оттуда же. Правильная математика СТО сразу же дает правильную КМ — эти две теории оказываются одной — да еще и вкупе с гравитацией и др.
…Фундаментальная наука буксует на месте, что с очевидностью доказывает столетний возраст СТО и КМ — в смысле неизменности понимания их физических смыслов (в смысле непонимания их:).
А закон Архимеда двухтысячелетний или почти трехсотлетние законы Ньютона, они не доказывают? Не могли бы вы и их как-то усовершенствовать? Ну, как вы квадрат мнимой величины улучшили?
Усовершенствовал, не беспокойтесь. Законы Ньютона я вывел — три закона динамики и закон всемирного тяготения (последний получился с махонькой добавкой, которая обеспечи обеспечивает правильную космологию — ну и эффекты ОТО без тензорного исчисления). Между прочим, даже такое — очевидное на первый взгляд — утверждение Ньютона, что «всякое тело продолжает удерживаться в своём состоянии покоя или равномерного и прямолинейного движения, пока и поскольку оно не понуждается приложенными силами изменить это состояние» — вообще не очевидно, его нужно физически и математически обосновать, что я и делаю. Если не знать основы, то правильнее выглядит аристотелевская точка зрения, что после прекращения действия силы ускоряемое тело должно остановиться (точнее — вернуться в состояние до момента приложения силы). Так что — как-то так:).
…если ученый полагает математическую конструкцию, хорошо работающую в физическом уравнении, физически непостижимой, он должен сложить звание ученого, и пойти чистить деревенские сортиры, чтобы вдохнуть полной грудью запах материального мира.
Уже пошел. Чистить…
PS. Квадрат мнимой величины плотность вероятности представлять собой не может, отрицательный он.
Да-да, когда не знаешь ответа, остается хватать за язык). Квадрат модуля, понятное дело, что сути не меняет, — как не знали физического смысла т.н. комплекснозначной функции, так и не знаете. Но в процессе чистки можно найти ответы на самые неожиданные вопросы. Помню, бойцы чистили свой деревянный, и обнаружили на дне ПМ — штатное оружие, потерянное когда-то дежурным по полку).
…Помню, бойцы чистили свой деревянный, и обнаружили на дне ПМ — штатное оружие, потерянное когда-то дежурным по полку).
Это очень древний анекдот.
А физический смысл волновой функции именно в том, что квадрат ее модуля — это плотность вероятности соответствующей. Он вполне прозрачный.
В армии анекдоты повторяются в реале. У нас так было.
Что до вполнепрозрачности — вот пусть плотность вероятности и волнуется, а не некая мнимая сущность, — а если эта сущность вполне прозрачна, будьте добры объяснить мне, неспециалисту, ее физический смысл до того, как ее модуль возводят в квадрат.
Джентльмену, не верящему в то, что квадрат мнимой величины есть величина отрицательная: позвольте уверить вас в совершеннейшем моем почтении и даже восхищении.
Я смотрю, Вас и квадрат модуля не устраивает? Ну, извините…
Мне не кажутся важными подобные исследования и толкования возможных отсылок в художественных произведениях любых жанров. Они, произведения, рассчитаны прежде всего на эмоциональное восприятие. А помещение их в некий контекст — это на любителя. Я не из их числа…
Это относится к обычным произведениям искусства. Но когда действует жесткая цензура, тогда изобретают эзопов язык или жанр мениппеи. А подход «на любителя», видимо, действует и в точных науках, поэтому есть любители замедления времени и размазанного по всему пространству электрона :)
Кстати, приведенная Вами цитата — отличный пример того, как оставленное в тылу непонятное затормозило на несколько веков понимание правильного смысла «Гамлета», причин его написания, его исторической основы. Меня тут ткнул носом в Шенбаума Леня, — мол, не я, а он первым сказал о том, что Гамлет читает Ювенала. Но я поставил вопрос — зачем он его читает? и получил ответ — нашел то, что он читал — а именно 10-ю сатиру, использовал ее как гиперссылку — и «слова, слова, слова» превратились из мема бессмыслицы в один из краеугольных камней правильного понимания пьесы, которая оказалась литературной аранжировкой трагического события елизаветинского двора, переданного, как и остальные тексты шекспировского канона, через иносказания в масках старинных сюжетов. Знаю, Вы читать, скорее всего, не станете, но вот ссылка на мой анализ «Гамлета», в котором именно невнятицы и парадоксы играют рольквестовых указателей.
http://artofwar.ru/f/frolow_i_a/text_0100.shtml
…и начинания, вознесшиеся мощно, теряют имя действия…
Лёня никого не тыкал носом
Он лишь выразил своё сомненье
Скромно подкрепив его цитатой
Так, как принято в научном мире
и были правы, что не отрицаю…
Говорят, создан портал «Графоман. ру».
Специально для подобного литмусора. Имхо.
Л.К.
Надеюсь, вы не про Шекспира в переводе Пастернака…
По воспоминанием очевидца — родной сестры моего деда по материнской линии — предварительно составляла так называемый «подстрочник», будучи сталинской сиделицей, для Л.Б. и пересылала ему — Анастасия Ивановна Цветаева, родная сестра поэта Марины Ивановны Цветаевой.
Л.К.
В том же лагере, что и моя покойная тётя Соня (Софья Павловна = Соня Пейсаховна) Беленькая. Одна из первых русских женщин — врачей «на северах».
А.И. поддерживала до смерти контакты с сыном С.П.
К.
Впопыхах составляя реплику, я перепутал аббревиатуру имени и отчества поэта (и переводчика, одного из «канонических») шекспировского «Гамлета») господина Пастернака Бориса Леонидовича. Допустив инверсию порядка (следования сокращений).
Приношу извинения Коллегам.
Л.К.
Дедушка старый… Тут надысь рецензент обратил мое внимание на один пункт в рукописи, и я понял, что у меня в десятке статей арифметическая ошибка, связанная с дифференцированием сложной функции нескольких переменных, чему на первом курсе учат… Не катастрофически, но стыдновато…
Ну, так исправьте, что называется, скопом (вар. хором) в 11-й работе.
Где указывались бы локально положения во времени и пространстве всех предыдущих прорех.
Биолог Фельзенштейн так сделал со своею монографией.
Л.К.
Уже пытаюсь… Кстати говоря, ошибки делать выгодно. Опубликованная Errata считается отдельной статьей при расчете зарплаты. Салтыков-Щедрин не знал, жалко. Это надо было в Историю города Глупова вставить… Дарю идею, безвозмездно…
Интересно, с какого английского текста делала подстрочник Анастасия Ивановна? Наверное, с того же самого, что и Михаил Лозинский, который перевел Гамлета на 6 лет наньше Пастернака. В обоих переводах в знаменитой сцене про облако Гамлет сравнивает его с ласточкой. Но вот в английских — как первопечатных, так и современных — текстах Гамлета там стоит weasel — ласка, горностай. Ласку Пастернак мог перепутать с ласточкой, если Лозинский поделился с ним своим — неверным — подстрочником. Это я к тому, чтозахотелось защитить Анастасию Ивановну от подозрений в плагиате подстрочника — она могла его просто передать П.
Я думаю, что ласточка взялась из того, что один из переводов weasel — не ласка, а ласочка. Откуда до ласточки всего одна буква, которую и вставили от невнимательности.
…и сразу исчез признак, объединяющий этих существ — верблюда, кита, горностая — кривая, горбатая спина, — важнейшая деталь, которой автор указывает на одно из действующих исторических лиц. Правда, носители языка все равно ничего не поняли — иногда лучше быть иностранцем).
По совпадению, перевод Пастернака с научной точки зрения — полная графомания. Наиболее адекватен перевод Лозинского, но и он хромает на все ноги. Одна только «ласточка» в ряду с китом и верблюдом чего стоит — в английском оригинале стоит слово, переводящееся как ЛАСКА, горностай:) Мы с Вами коллеги по техническому переводу — я защищал диплом на английском, получил корочку технического переводчика, и Гамлета переводил со сканов первых трех его изданий, — современные англоязычные редакции полны «исправлений» не понятных современным редакторам слов и выражений изданий 1603,1604, 1623, с которыми работал я.
Перевод Пастернака — просто отдельное самостоятельное произведение на заданный сюжет и размер. На что он вполне имел право.
Я никогда специально не учился английскому, как вы — физике. За исключением курса на академической кафедре английского перед сдачей соответствующего кандидатского минимума. Потом я некоторое время жил в Штатах. Еще я постоянно пишу и читаю по-английски.
Думаю, не учившись английскому «специально», Вы научились обращаться с ним хорошо:) Что до моего физического образования, то я занимался в спецгруппе по проблемам сверхпластичности, физика твердого тела как бы). Мой товарищ по группе сегодня — руководитель НИИ, доктор ф-м наук — тоже специально необученный. И я как раз рад, что вовремя соскочил с подножки набиравшего скорость моего кандидатского поезда с темой «Квантово-релятивистские аналогии физики металлов», и ушел в армию. Моя недоученность разрешила мне без страха перед запретами сделать свою теорию — при всех минусах той недоученности и свободного плавания вне научной среды — моей средой были труды Планка, Бора, Эйнштейна, де Бройля, Шредингера и других собратьев по развитию фундаментальной физики (а не охране ее от «посягательств»).
Ну, извините, я не хотел написать ничего обидного. Скорее, указать на некоторую схожесть.
Схожесть есть, более того, думаю, Вы и в английском рубите больше меня — как и в физике. Первый я не практиковал с 2003 года — ну а вторая была вчерне готова в 2005, так что отстал на поколение)
Просто я этим на жизнь зарабатываю.
Ваша оценка основана на внимательном прочтении? Иначе оценка без прочтения говорит о Вашей научной квалификации даже больше, чем неспособность оценить простую арифметическую ошибку, которую Вы обещали, да так и не оценили.
> которую Вы обещали…
Убедительно прошу указать где и когда (место в комментариях на портале ТрВ с точной привязкой) я якобы что-либо кому-либо и как-либо «обещал» — притом именно здесь на ТрВ.
Л.К.
Найду, когда будет время. (Тут возвращаю Вам Ваш пассаж о времени, которое Вы так и не нашли, ну и по прошествии оного благополучно забыли про обещание.
А как насчет чтения «Уравнения Шекспира» — Вы обозвали этот текст графоманией, не читая? А на каком основании? моих марксистских девиаций?:) (Мне просто интересны стиль и метод Вашего критического разума).
Оффтоп:
Нейрослоп-литература заполонила российский книжный рынок. ИИ-чтиво обходит по популярности авторское писательство.
Речь про книги, полностью созданные нейросетями, — они выпускаются с минимальной редактурой, а пишутся с помощью промтов по уже существующим произведениям. Как выяснила «База», в 2025 году рост новых публикаций в российском самиздате увеличился на 70%. В том же периоде объём рынка самиздата составил около 8,6 млрд рублей, к концу текущего года, по прогнозам аналитиков, эта сумма может превысить 10 млрд рублей.
Алгоритмы рекомендаций онлайн-платформ продвигают книги, которые выходят регулярно, именно поэтому ИИ-произведения имеют большое преимущество перед «человеческой» литературой, на создание и выпуск которой, как правило, уходят годы.
Среди лидирующих нейрослоп-жанров — романы, попаданчество, литРПГ, детективы, любовная фантастика и новеллы. Многие произведения создаются по уже проверенным шаблонам: знакомые архетипы, предсказуемые сюжетные повороты и простой язык, что позволяет работать на любую аудиторию.
В Сети нейро-чтиво вызвало волну негатива со стороны «традиционных» авторов: ИИ-писателей называют «нейрослоперами» (тот, кто делает низкокачественный контент искусственным интеллектом), а их произведения призывают бойкотировать и создавать им негативный рейтинг.
BAZA в МАХ
Л.К.
Одна из главных задач ИИ — как следует натыкать людей носом в то, чего они ХОЧУТ.
«Всякое… любит наш народ!…», «Силиконовые (пардон!) сиськи…»
С.В. Шнуров и гр. «Ленинград»
Цитирую по памяти.
Л.К.
Какой именно народ их любит, эти произведения пластической хирургии?
Рецензенты стали замечать, что научные статьи стали как бы все под одну копирку. Написаны исключительно складно, научно без видимых ляпов. Нет, результаты везде более менее разные, но стиль изложения стал универсальнее. ;)
Нынешние статьи напоминают продукты современного пищепрома на основе передовых технологий — минимум полезных ингредиентов (результатов) и максимум разбавителей, разрыхлителей, улучшителей, красителей и прочей бодяги для придания веса, вида и органолептики. Подобное наукообразное пустословие действительно легко сводится к единому безликому шаблону.
Пока не станут реально платить за научное рецензирование.
Пока, далее, научная полемика не станет реально поощряться как средство для прояснения результатов в самОй научной среде (а поощряется погоня за премиями , титулами и прочей мишурой), дотоле выхолащивание предмета (мн.число) останется нормой.
Будучи по сути самой злостной антинаучной вырожденческой патологией.
Как и затопляющий всё дышащее и живое ИИ-шный бред где бы то ни было, плоско имитирующий реальный вклад и реальные мысли.
Исхо.
Л.К.