Все маски при всей их философской глубине остаются в пределах одной жизни. Арлекин падает — и встает. Панталоне запирает кошелек — и теряет его. Капитан получает удар палкой — и продолжает говорить. Доктор говорит — и говорит, и говорит. Но никто из них не переступает черту. Никто не умирает по-настоящему, всерьез, окончательно. Теперь перед нами маска, которая умирает постоянно. И постоянно воскресает. Пульчинелла — самая загадочная, самая древняя и самая философски нагруженная фигура комедии дель арте…
Метка: душа
Возьми карандаш в левую руку
Юрий Норштейн говорил своей жене и коллеге Франческе Ярбусовой: «Франя! Возьми карандаш в левую руку, правой у тебя получается слишком хорошо». Я услышал эту фразу в каком-то из многочисленных интервью с мастером и сразу же прочно запомнил. Фраза из тех, что врезаются намертво и кажутся ясными, очевидными без всяких пояснений. Это про умелое и неумелое, про опосредованное и непосредственное, про ошибочное и точное, про «замастеренность» и про одну «дзэнскую» фразочку, которую можно перевести как «незамутненное сознание» (яп. 初心). Последнее словосочетание — и в самом деле из канона фраз, связанных с дзэнскими делами: помянутой вскользь в прошлый раз японской чайной церемонией и дзэнской же разновидностью каллиграфии…
«Живи, как эта ежевика…»
В книжном на Арбате (было два магазина рядом — «Книги» и «Плакаты» около Арбатской площади) я обратила внимание на небольшую книжечку «Запретный плод». Издательство «Молодая гвардия», 1966 год. На обложке — силуэт старой крепости, стилизованные голубые волны и чайки, автор — Фазиль Искандер. Тогда мне это имя ничего не говорило. Открыла: серьезное красивое лицо; прочитала несколько фраз — и купила. Это был сборник рассказов, еще до «Созвездия Козлотура». Полюбила сразу и на всю жизнь. Когда в «Новом мире» вышел «Козлотур», я набросилась на него и была несколько раздосадована…
Gemüt, или Рождение китча
Слова из духовной сферы часто становятся словами эпохи. Культурологи Александр Марков и Оксана Штайн рассматривают судьбу немецкого термина, означавшего и высшую способность мистического созерцания, и душевный порыв, и буржуазный комфорт, и показывают, как эти смыслы переплелись в трагической судьбе Фридриха Гёльдерлина.