Все маски, о которых мы говорили до сих пор, при всем разнообразии их философских функций, объединены одной общей чертой: они владеют своей речью. Арлекин болтает без умолку, но его болтовня — это поток, которым он управляет. Коломбина молчит, но ее молчание — сознательный выбор. Капитан порождает гиперболы, но он знает, что их произносит. А теперь перед нами маска, которая не владеет своей речью. Точнее, речь не владеет собой. Она спотыкается. Заикается. Застревает на одном слоге. Повторяет его снова и снова — и не может сдвинуться с места…