Милосердие — одна из тех эмоций, что делают человека человеком. Без способности к состраданию, без умения проявить доброту к слабому или нижестоящему общество превращается в джунгли, где выживает сильнейший. Но если говорить о древних культурах, то милосердие в них почти всегда связано с иерархией. Это чувство, которое проявляют боги к людям, цари к подданным, сильные к слабым. Оно идет сверху вниз, и в этом его отличие от современного понимания сострадания как равноправного человеческого чувства. С точки зрения психологии, это не любовь к другому как к равному, а благоволение, признание права другого на существование из сильной позиции, обещание помощи. Давайте посмотрим, откуда в хеттском языке, древнейшем индоевропейском языке, зафиксированном в письменности, брались слова для милосердия и как они развивались семантически.
Первое, что бросается в глаза, — связь с телесностью, которая проявляется в этимологической связи с конкретными органами человеческого тела. Абстрактные понятия всегда развиваются из конкретных, это основа их семантического развития: вначале «зрачок», потом «зрение»; из «низа» развивается «унижение». Да и связь с частями тела — штука нередкая для названий эмоций, и даже есть во многих древних языках такое понятие, как «место эмоций» (seat of emotions), которое обозначает место в человеческом теле, в котором, по народным представлениям, эмоции зарождаются. Но нужно отметить, что милость, с точки зрения древних хеттов, содержалась никак не в сердце — мы помним (по предыдущим статьям о хеттских эмоциях), что с сердцем связана рассерженность, а также — хотя и ощутимо реже — любовь. А милость порождается и хранится совсем в другом месте.
Селезёнка как вместилище доброты
Дракон, видно, так ничего и не понял,
он крутил головой, ухал и екал селезенкой.
Кир Булычёв. Драконозавр
Традиционно семантику милостивого отношения в хеттских текстах связывают с корнем genzu- «внутренний орган; сострадание». Относительно того, какой именно орган имеется в виду, в литературе долго велись споры: А. Клукхорст (EDHIL:468) считал, что это нижняя часть живота или колени; Й. Тишлер (HEG:555) отмечал значение «гениталии» или «колена», Я. Пухвел (HED K:154–157) придерживался версии про нижнюю часть живота либо пах. Идея о связи genzu с коленом исходно появилась благодаря фонетическому сближению с хеттским ge-e-nu /gēnu/ «колено» (от ПИЕ *ǵenu-, откуда английское knee), но такая трактовка требовала бы объяснения -s/z- в корне слова.
Индоевропеистка Сара Кимбалл убедительно доказала в своем выступлении на конференции по индоевропеистике в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе в 2011 году, что genzu — это селезёнка. Она показала, что в хеттских текстах встречаются перечни названий человеческих органов, которые позволяют уверенно вычеркнуть из потенциальных значений genzu всевозможные варианты, кроме собственно селезёнки, а именно: внутренние части (karāt-), «печень» (UZUNIG.GIG), «почки» (UZUKALAM), «тазовая полость» (KARŠU), «гениталии» (UZUÙR), «сердце» (ker-). Если принять версию Кимбалл, можно провести семантическую параллель с развитием значения английского spleen (из греч. σπλήν) «селезёнка → хандра». В этом значении это слово было заимствовано в русский как «сплин», которому подвержены герои классической русской литературы XIX века. Именно селезёнка становилась «местом эмоций» и в других индоевропейских языках, например в греческом.
Genzu появляется в хеттских текстах как отдельная лексема, так и в составе словосочетаний: genzu ḫark- «дорожить», genzu dā- «миловать; сжалиться», genzu pāi- «проявить милосердие». Есть также дериваты genzuwae- «проявлять милосердие; сжалиться», genzuwala— «сострадательный». А. Клукхорст со ссылкой на Э. Рикен (EDHIL:468) восстанавливает форму ПИЕ *ǵenh₁-su- и связывает с санскритским jani «рождать», латинским natus «рожденный»; семантическая параллель для развития значения милости из названия органа есть в латинском gentilis “gentle” («мягкий, кроткий»). В хеттском языке этот термин прошел развитие по такому пути: «внутренний орган (селезёнка) → место эмоций → милость (проявление милости)».
Пример из хеттского текста:
nu DINGIRMEŠ ANA KUR URUKÙ.BABBAR-TI genzu namma tatten
«Боги к стране Хатти отнеслись тогда по-доброму»
(Гимн богини солнца города Аринны, KUB24.3+ Vs. ii 24)
Милость как благоволение
Чтобы проявить милость к нижестоящим в иерархии (боги к людям, цари к подчиненным), в хеттском языке использовался термин kari tiya- «проявлять милость; сжалиться», дословно «держать милость», т. е. относиться с добротой. Корень kari(ye/a)- со значением «быть милостивым к; миловать», а также существительное kariyašḫa- «милость» дополняют это деривационное гнездо.
В индоевропейских языках когнатами этого слова можно считать греческое χαίρω «я радуюсь», ведийское hā́ryati «находит удовольствие, наслаждается, любит», авестийское zara- «цель, намерение(?)», латинское horior «побуждать»; древневерхненемецкое gerōn «желать» и ger «желающий». На этом основании для ПИЕ выводится корень *ǵher- (Клукхорст в EDHIL:459 реконструирует *ǵhr̥-i̯e/o-). Семантическое развитие здесь идет от радости и удовольствия к милостивому расположению духа.
Пример:
DINGIR-LUM=mu EN-YA kēdani memini kari tiya
«Богиня, моя госпожа, благоволение ко мне имей в этом деле»
(Молитва царицы Пудухебы, KUB21.27 Rs. iv 34)
Милость как одобрение
Хеттское du(wa)ddu- «благоволение, милость; миловать (?)» с большой вероятностью является заимствованием из лувийского языка (близкого родственника по анатолийской семье языков), причем в текстах мы встречаем довольно много разных его форм: duddunti, duddumišša, dudummani- и т. д. Предположительно, корень образован на праанатолийском этапе путем редупликации сочетания d(h)u-: можно реконструировать праформу *dhu-dheu̯- «миловать».
На праиндоевропейском уровне его когнатами будут ведийское dhvasrá- «поддерживающий, благоволящий», латинское faueō «быть благосклонно настроенным, благоволить, одобрять», умбрское fons «благоприятный» (*fou̯-ni-) и иранское *dauH «мазать, натирать»; на основании этого ряда реконструируется ПИЕ *dheu̯- «быть или действовать благожелательно → миловать».
Пример:
duwaddu tákn-āš dUTU-aš dKAL-ŠU
«Будь милостив, бог-защитник подземной богини солнца»
(Молитва к подземной богине солнца, KBo 7.28 Vs. 17»-18»)
Сладость характера
Концепт сладости характера, берущий начало из сладости мёда, метафорически перенесенной на психологическую оценку, отражается в хеттской лексеме militess- «быть/становиться сладким» и miliddu-/maliddu- «сладкий, приятный; сладость». Это слово и это значение характерны и для других анатолийских языков, и вообще, видимо, сформировались еще во времена праиндоевропейско-анатолийского единства. В лувийских текстах зафиксирована лексема mallidi- «обеспеченный мёдом, (метафор.) очень привлекательный», см. иероглифическо-лувийское malidima/i- «сладкий как мед».
Кроме лувийского malidima- «сладкий» и хеттского milit(t)— «мёд», в этом ряду стоят палайское *malit- «мед» и ликийское А *mltt-, что позволяет реконструировать праанатолийское слово *melit- «мёд». Что о сладости мёда знали еще индоевропейцы, пока жили в прикаспийских степях, мы понимаем, сравнивая анатолийский ряд с греческим μέλι «мёд», латинскии mel, армянским mełr, древнеирландским mil «мёд», готским miliþ, древнеанглийским mildēaw «медовая роса» и албанским mjaltë «мёд». Отсюда для праиндоевропейского состояния восстанавливается форма *melit «мёд» и реконструируется семантическое развитие: «мёд → сладкий → милостивый». Несмотря на распространенность, можно думать, что деривация значения в область эмоций могла происходить уже в отдельных анатолийских языках, параллельно, но с одинаковым результатом — слишком очевидна семантика мёда и слишком банален перенос этого значения на характер человека.
Пример:
ziqq=a dUTU URUPÚ-na ANA LUGAL MUNUS.
LUGAL IGI-anda QATAMMA militēš
«И стань милостивой к царю и царице,
богиня солнца города Аринны!»
(Фрагмент молитвы к богине солнца города Аринны, KUB57.35 Rs. iii 1–13)
Забота и одобрение
Ликийское А mlu- «заботиться» выступает в качестве способа передать заботу и милосердие. Однако его анатолийские когнаты представляют серьезную проблему, поскольку однозначно утверждать что-либо о семантике этого корня затруднительно за отсутствием прилично сохранившихся контекстов.
Первое, что приходит в голову, — хеттский глагол malāi- «одобрять, соглашаться», появляющийся, в частности, в переписке хеттской царицы Пудухепы с египетским фараоном Рамзесом II. С большой вероятностью, он представляет собой заимствование из лувийского: мы находим в хеттских текстах слово maliyasha- «одобрение», помеченное глоссовым клином — специальной пометой, отмечающей иноязычные слова в документах на хеттском языке. Но с точки зрения семантики, расстояние от «заботиться» до «одобрять, соглашаться» — довольно большое, поэтому связь между этими двумя словами остается под вопросом.
Неоднозначность этимологии ликийского А mlu- и хеттского malāi— была основательно изучена индоевропеистами из Марбургского университета Ш. Хёфлером, Д. Сассвилем и Э. Рикен (проект eDiAna). Они связывают палайское mālandu с палайским māl- «(неизвестное значение)», а также приводят в качестве параллели хеттское malā(i)- «одобрять» и māl- «умственная сила, интеллект (?)», лувийское mal(a)i- «думать, размышлять», глоссовое лувийское māl- «мысль, идея», ликийское А mel(e)i-(di) «одобрять, позволять». На этом основании они выводят праанатолийскую реконструкцию *mol- «(когнитивная способность)». Итальянская исследовательница М. Серанджели (2016), также занимавшаяся этим вопросом, указывает, что базовое значение корня *mel- должно быть «думать положительно о чем-то/ком-то», причем наречие в определении объясняет не только глагольные корни из анатолийского списка, но и такие именные формы, как латинское melior, melius «лучше», греч. ὦ μέλε «мой друг!», тохарское А mäl-kärteṃ «мой дорогой» (вежливая форма). Кажется, что версия с чередованием в корне праиндоевропейской формы *mol-/mel- (праанатолийская *mal-) и реконструкцией семантики «когнитивная способность» выглядит обоснованно. Семантический переход в таком случае следует конструировать как «думать → думать положительно → одобрять». Ликийское А mlu- «заботиться» и семантика заботы, однако, при таком рассмотрении остается вне данного лексикографического гнезда и должна учитываться отдельно, с реконструкцией праанатолийского *malu-.
Мягкость и кротость
К хеттскому mīnu- «делать мягким, делать приятным, исцелять» (каузатив на -nu-) целесообразно привязать весь анатолийский комплекс форм со значением «мягкий/кроткий/приятный»: хеттское miu-/miyu-/miyenu- «мягкий, кроткий» и производные (в том числе деноминатив mīēšš- «быть/становиться мягким, приятным»), а также лувийское mīlušga- «мягкий, кроткий (?)» и клинописно-лувийское mīu- «гладкий». Его индоевропейские когнаты также представляют собой довольно длинный ряд: латинское mītis «сладкий и сочный (о фруктах), мягкий (о материале), кроткий»; балто-славянское *miH-ló- «приятный, дорогой» (литовское míelas «нежный, милый», русское «милый»); древнеирландское moith, maeth, moeth «мягкий, нежный, податливый»; балто-славянское *m(e)iHró- «мир» (древнелитовское mieras, латышское miêrs «мир»); албанское mírë «хороший».
На этом основании становится очевидной праанатолийская форма *mih₁-Éu̯-/-u- и праиндоевропейская *mei̯h₁- «мягкий». Можно построить ряд семантической деривации в следующем виде: «расти → зреть → (результатив) созревший → мягкий/сладкий → мягкий/кроткий/приятный (легкий) → приятный, мягкий (о характере)».
Пример:
nu ḫatugaš miyēš šānza=ma
memi wišuriyanza=ma EGIR-pa ḫandaḫḫut
«Будучи ужасным, смилостивься,
будучи разгневанным, говори, но будучи подавленным же, восстань»
(Миф об исчезновении и возвращении Ханнаханны, KUB33.77 Vs. i 9)
Получается, что милосердие в хеттском языке — явление сложное и многогранное. Оно связано с телесностью (селезёнка как вместилище эмоций), с когнитивными процессами (думать положительно), с визуальным вниманием (смотреть с благоволением), со вкусовыми ощущениями (сладость мёда) и с тактильными (мягкость созревшего плода). И все эти метафорические переносы в итоге сходятся в одной точке: милосердие — это то, что идет сверху вниз, от сильного к слабому, от бога к человеку, от царя к подданному. Это проявление силы через мягкость, власти через доброту.
Мария Молина,
канд. филол. наук, постдокторант, Университет Тель-Авива
AHEC (Akkadian and Hittite emotions in context), hittite-emotions.net
EDHIL: Kloekhorst A. 2008. Etymological dictionary of the Hittite inherited lexicon. Leiden: Brill.
HED: Puhvel J. 1984–2011. Hittite Etymological Dictionary. Volumes 1–8. Berlin, New York, Amsterdam: De Gruyter Mouton.
HEG: Tischler J. 1977–2016. Hethitisches Etymologisches Glossar. Mit Beiträgen von Günter Neumann und Erich Neu. XVI Lieferungen. Innsbruck.
eDiAna: ediana.gwi.uni-muenchen.de/dictionary.php?lemma=2019
Kimball S. 2011. Hittite Genzu. 30th East Coast Indo-European Conference, Harvard University (доклад).
Serangeli M. 2016. PIE *mel-: Some Anatolian and Greek Thoughts — Gk. μέλω, Hitt. mala-ḫḫi/malāi-mi, CLuv. mali(ya)- // Goldstein D.M., Jamison S.W., Vine B. (eds.), Proceedings of the 27th Annual UCLA Indo-European Conference. Bremen: Hempen. Pp. 183–197.
(1 оценок, среднее: 4,00 из 5)
Загрузка...