Среди человеческих эмоций любовь — одно из наиболее сильных чувств; если не считать страх и ярость, то, пожалуй, любовь нужно назвать ведущим движителем человеческой цивилизации, которая без любви просто бы зачахла. Однако же всякий, кто знает этот мир, догадывается, что любовь бывает разная. Про любовь к партии мы сейчас говорить не будем, и даже про физическое желание речи нет. Давайте обратимся к чувствам более сложным: когда раздается хвала богам или людям, т. е. кто-то воспринимается как существо высшего порядка, подлежащее обожанию. Это любовь как добровольное подчинение себя другому. Сейчас — только о такой любви; о добром отношении как милости и о признании друг друга, а также о приятных вещах, составлявших комфорт для древних хеттов, поговорим в следующей серии.
Читая тексты молитв и мифов на хеттском языке, понимаешь, что единственное слово, которое в них действительно может иметь отношение к любви, связано с представлениями о хорошем. Это слово — āššiya- «любить» в клинописном виде может записываться фонетически — силлабическими знаками a-aš-ši-ia- или шумерской идеограммой SIG5 «(быть) мягким, сладким, хорошим; отличного качества».
Уже по шумерограмме можно понять, что любят хороших и что значение «дорогой, любимый» развивается из значения «качественный, хороший». Исходный для этой деривации корень в хеттском — āššu- «хороший». В первую очередь, разумеется, хорошее — это разнообразное добро, товары, еда, т. е. всё, что может быть конвертировано в потребительский индекс. Поэтому, собственно, и товары (goods по-английски, заметим) в хеттском языке звучат как āššauwaš. Можно перевести это слово как «хорошести» или, как и в русском, «добро»: в одном значении «товары, вещи», в другом — «добрые дела».
Примеры из русского
Чтоб ты столько коз имел, сколько добра они у меня пережрали, — отвечает дедушка, не отрываясь от своего дела (Фазиль Искандер, «Дедушка», 1966).
«Сколько добра бы я мог сделать!» — подумал бумажный король (Л. А. Чарская, «Король с раскрашенной картинки», 1912).
Тут у них в глазах помутнело. Горе-то какое, сколько добра пропадает (Катя Метелица, «Шутки москвичей, хорошие и разные» // «Столица», 22.12.1997).
Ведь сколько добра сделал мне этот человек, увешанный орденами за службу в органах! (Е. С. Гинзбург, «Крутой маршрут: Часть 2», 1975–1977).
В лувийском языке, ближайшем родственнике хеттского, «добро» тоже звучит как āššu-. По своей сути это развитие корня */ass-/ с добавлением субстантивного суффикса -u-. Тот же самый корень *as- мы встречаем почти тысячелетием позже в другом анатолийском языке, лидийском (он записывался греческими буквами): asfãν «в доброй вере», ašνo-(d) «делать добро»; а также в ликийском языке А: *ah— «(быть) хорошим, дорогим».
Очевидно, что слово с этим значением существовало и на праанатолийском уровне, и на праиндоевропейском, и его восстанавливают в виде *h1ē̆(h1) s- «добро». В древнегреческом этому корню соответствует ἐύς «хороший» — то самое слово, которое превратилось в приставку для всего благостного, что в большом количестве было заимствовано в русский через переводы церковных книг и служб: евхаристия, евгеника и тому подобные слова на ев-. В ведийском языке (санскрите) есть слово sú «хороший»: su-śrávas- «имеющий хорошую славу». Древнеирландский su-, so- с тем же значением встречается в сложных словах вроде so-nairt «сильный», а средневаллийское hy- (всё то же «добро») — в слове hy-bryd «красивый, хорошо оформленный». Сюда же засчитываются гот. swikns «чистый, невинный» и древнесканд. sykn «невинный». Возможно, именно с индоевропейским корнем для «хороший» связаны также общеслав. sŭ-dravŭ «здоровый», тот самый корень, который породил в дальнейшем развитии рус. «здоровый».
Но все эти слова пока еще не имеют отношения к любви. Значение «дорогой, любимый» появляется в хеттском путем присоединения к корню āšš- продуктивного суффикса —iya-: āššiya- «любить», aššiyanu- «влюблять»; есть также частотный дериватив с номинативным суффиксом -ul-: aššul— «приветствие, любовь».
nu=⌈kan⌉ āššiyatar GIŠšaḫin GI[Šparnull]inn=a daššawaš A.ḪI.A-naš šunniyat
«She poured love, the šaḫi wood and the [parnull]i wood into the heavy waters»
(CTH 348, Song of Hedammy, KBo 19.109+ Rs. iv 6’-7’)
Хеттское aššuli «в любви» стало частью стандартной формулы приветствия в письмах:
nu=tta DINGIR.MEŠ aššuli pahšandaru
«May the gods lovingly protect you»
(CTH 190, a letter from Mashat-Huyuk archives, HKM 58 obv. 28).
В лувийском языке когнат āššiya-: azza- [aʦʦa] явно получает при образовании от āššu- дополнительный суффикс, скорее всего [–sk-],
который становится причиной перехода сибилянта в аффрикату [s]>[ʦ], — и на пралувическом уровне реконструируется форма *(h1) assk̂ā- «to love». Лув. azza- — часть формулы, которую часто находят в анатолийских памятниках и у соседей анатолийских народов в Малой Азии и в Месопотамии: «возлюбленный богом X». Так, в лувийских текстах встречается выражение massanadi azzammi-, которое является семантическим эквивалентом хеттского выражения šiunit kaneššant- «признанный (возлюбленный) богами».
Уже в I тысячелетии до н. э. образования от этого корня появляются и в ликийском материале: лик. А asa-(ti) «to love».
trqqas=ppe asati xñtawatã tuwi
«The Storm-god loves your kingship» (TL 44:37).
Любопытно, что фактически в анатолийском материале есть два корня со значением «хороший», «качественный», которые претерпели переход к значению «дорогой, любимый»; кроме āššu-, это лув. wāšu-, пал. wāšu- «good», а также их деривативы: лув. и пал. wašš- «to be dear», лид. *wes-/wis- «to be dear», лик. B *wes- «to be dear», что позволяет нам реконструировать праанатолийские корни *u̯ósu-/u̯ésu— «good»; *u̯és-o/to- «to be pleasant, favored». В хеттском языке от этого корня остались только слово wezpant- «old» и, видимо, ḫuišwant- «living, alive». На праиндоевропейский уровень он восстанавливается как *h1u̯es- «to become/be good». Возникает естественное желание сравнить PIE *h1ē̆(h1) s- ‘добро’ и *h1u̯es- «быть хорошим», больно уж они похожи и по семантическому развитию, и по форме. Есть ученые, которые считают, что исходно это было одно слово, в котором произошла диссимиляция в корне. Но communis opinio таково, что, скорее всего, это все-таки разные праиндоевропейские корни.
Еще одно слово, означающее уважение, хеттских аналогов не имеет, но зато активно распространилось в прочих анатолийских языках и поэтому восстанавливается для пралувического уровня (для языка-предка лувических языков — лувийского, лидийского, ликийских А и B). Оно родственно латинскому laudāre «to praise» и древнеирл. lúaidid «to celebrate», а также древнесканд. ljóð «stanza of a song», древнеангл. lēođ «song, poem», древневерхненем. liod «song, praise» и на праиндоевропейском уровне восстанавливается как *lau̯- «to treat respectfully/honorably». В лидийском языке рефлекс этого корня выглядит как lawa-(d); lo-(d) «to honor», в ликийском А реконструируется нечто вроде *law- «to show reverence, honor». Очевидно, что семантика здесь развивалась от значения «восхищаться, восторгаться, почитать» к значению «уважение»: «восхищаюсь и уважаю».
В целом, уважение — очень хорошая основа для почитания и любви и питательная почва для появления соответствующей лексики. Хеттское слово ḫuwāi-/ḫuiya-, лув. hwiya— «to move» соотносится с лид. *qi-šr, qišre-(d) «to take care», qištori- «to hand over with care» (→ «hand over reverently/with care») и позволяет реконструировать праанатолийское сложное слово *kʷisr-traw- «to hand over in good/thriving state». Именно для этого корня в определенных контекстах наблюдается семантический переход «to cause to be thriving» → «to hand over in a thriving state» → «to hand over reverently, with care» → «to take care of a tomb» → «show respect». Впрочем, дальше чем респект как внимание к могиле почтенного человека эта семантическая деривация вроде бы не уходит.
Почет и уважение (семантическое развитие «honour» → «love») лежит и в основе карийского корня *ynem < *un- «loving, beloved», которое возводится к праиндоевропейскому *u̯enH- «возжелать, полюбить». Его сравнивают с ведическим корнем van- «to love; to honour, worship» и, собственно, от этого же корня образована латинская богиня любви Венера (Venus).
Но есть и другой способ выразить почтение человеку, а именно признать, что он выше тебя в социальной иерархии (а возможно, выше всех, кого ты знаешь). И в таком случае в семантическую деривацию вступают корни со значением «наверх, наверху». В любом языке такой корень должен быть просто по умолчанию, потому что невозможно же жить, не обозначая направление движения. Но, конечно, далеко не всегда он развивается в отношение любви и признания. Значение «почет, почитать, поклоняться» появилось в лув. sisarli(ya)- «to offer (in sacrifice); to honour; worshipper». Именно это слово образовано от наречия со значением «верх»: в языке клинописных табличек на лувийском — šarri «up, above», в иероглифических надписях /sarra/, SUPER+ra/i-a «over». Именно тут мы находим контексты со значением слов šarla/i- «высший» (клинопись), si-sà+ra/i-li- «worshipper», sarl(a)i-(di)/ «to offer» (иероглифика). Кроме того, похожая семантика обнаруживается в лидийском языке: šarištros(i)— «divine epithet»; šerl(i)- «supervising authority, chief»; šarloki-(d) «to be in charge» — всё это обращения к очень уважаемым людям или богам, т. е. тем, кто находится выше по социальной лестнице. В хеттском языке зафиксировано также слово šarli- (adj.) «upper(most), superior», šarlae- «to exalt, to praise» и šarlamiš- «glory».
Исходная форма — наречие «up(on), on top of» — в хеттском имеет форму šēr, в палайском — есть слово šer «up, over», лик. А hri «up, on (top)»; лик. B *zri «up, on (top)»; кар. *šar/*šr «up, above»; и для праанатолийского уровня на этом основании можно, таким образом, восстановить форму *šar- «up», *sḗr, séri «up(on), on top of». В праиндоевропейском это наречие должно получить форму *sr̥-li-.
Еще одно интересное, но очень предсказуемое семантическое развитие — от значения «потомок» в анатолийских языках развивается значение «дорогой, любимый»: лув. hartuwi(ya)— образовано от hartu- «descendant» (в иероглифической записи (INFANS)ha+ra/i-tu-). Ему соответствует хетт. ḫartu- «offspring, descendance». Для праиндоевропейского уровня восстанавливают форму *h2r̥dhú, *h2redh— «to emerge» (заметим в скобках, что А. Клукхорст в своем этимологическом словаре хеттского языка, EDHIL, настаивает на том, что ларингал в этом корне — третий, а не второй: *h3er-tu-). Именно отсюда происходят рус. «родить» (а также прочие балтославянские когнаты) и лат. ortus «birth». Предположительная праиндоевропейская форма для этого глагола: *h3ór-/h3r- «to arise» или *h2redh— «to emerge», а семантическое развитие — «восставать, подниматься → потомок → дорогой, любимый».
Мария Молина,
канд. филол. наук, постдокторант, Университет Тель-Авива
1. AHEC (Akkadian and Hittite emotions in context), hittite-emotions.net.
2. EDHIL: Kloekhorst, Alwin. 2008. Etymological dictionary of the Hittite inherited lexicon. Leiden: Brill.
Загрузка...