Продолжаем начатый в прошлом номере рассказ о Hubble Tension — проблеме, связанной с нестыковкой между разными способами измерения постоянной Хаббла, определяющей современную скорость расширения Вселенной. В первой части объяснялась суть этой константы, ее роль в современной космологии, были рассмотрены различные методы ее численной оценки. Первыми шли измерения наблюдаемых ныне объектов, таких как переменные звезды-цефеиды, сверхновые и другие «стандартные свечи», т. е. объекты, обладающие схожей светимостью, благодаря чему можно определить их удаленность, а значит, и постоянную Хаббла. Однако при появлении альтернативного класса методов, завязанных на изучение флуктуаций реликтового фона, возникла та самая нестыковка: прежние методы дают значения, группирующиеся около 72–74, а новые — 67–68 (км/с)/Мпк. Как же «примирить» эти результаты?

15 апреля отметил свое 85-летие выдающийся ученый-экспериментатор в области физики нейтрино, создатель Галлий-германиевого нейтринного телескопа Баксанской нейтринной обсерватории Института ядерных исследований РАН, академик Владимир Николаевич Гаврин. Днем позже в московском подразделении института состоялся семинар, посвященный этому юбилею. Вел его замдиректора по науке Григорий Рубцов, а участвовали коллеги и соратники Владимира Гаврина из ИЯИ РАН, ОИЯИ и других учреждений. Помимо слов поздравлений, шла речь и об истории прорывных экспериментов, которыми руководил ученый, и о будущих исследованиях в этой области.

12 мая ушла из жизни украшавшая эту землю, светлая Нина Михайловна Литвинова. По специальности Нина была зоологом. Однако ее истинным призванием была помощь другим людям. Я имел счастье знать Нину исключительно по совместной работе в экспедициях — двух на Японское море и одной — на Баренцево. В этой заметке я немного расскажу о Нине, ее любимых офиурах и достаточно популярно, насколько сумею это сделать, о полученных нами результатах.

Есть один жест, который повторяется в русской культуре XX века с навязчивостью дурного сна — и с точностью философского аргумента. Человек пишет, говорит, мыслит. Вокруг — институты, специально созданные для того, чтобы это письмо, речь и мысль принимать: редакции, кафедры, академии, грантовые комитеты. И вот этот человек умирает или его выгоняют с факультета, или ему отказывают в финансировании проекта. И вдруг — после — выясняется, что читатели были. Собеседники были. Просто они не совпали с инфраструктурой. Этот жест мы хотим сделать точкой отсчета для новой серии «Лацци бытия» — попытки продумать философию комедии дель арте не как историко-театральный курьез, а как онтологическую модель существования мысли в ситуации, когда здесь нет собеседника.