30 апреля в 21:00 мск с пусковой установки № 1 площадки № 45 космодрома Байконур впервые стартовала ракета-носитель среднего класса «Союз-5» / «Сункар». Цель: начало летно-конструкторских испытаний совместного российско-казахстанского космического ракетного комплекса «Байтерек». Первый свой полет ракета совершила по суборбитальной траектории (аналогично всем уже состоявшимся стартам Starship компании SpaceX). Обе ступени «Союза-5» выполнили свою программу, доставив габаритно-массовый макет в заранее закрытый для судоходства и авиации район Тихого океана.

15 апреля отметил свое 85-летие выдающийся ученый-экспериментатор в области физики нейтрино, создатель Галлий-германиевого нейтринного телескопа Баксанской нейтринной обсерватории Института ядерных исследований РАН, академик Владимир Николаевич Гаврин. Днем позже в московском подразделении института состоялся семинар, посвященный этому юбилею. Вел его замдиректора по науке Григорий Рубцов, а участвовали коллеги и соратники Владимира Гаврина из ИЯИ РАН, ОИЯИ и других учреждений. Помимо слов поздравлений, шла речь и об истории прорывных экспериментов, которыми руководил ученый, и о будущих исследованиях в этой области.

Судя по нашему институту, первая половина 1980-х была золотым периодом для академической науки. Мы спокойно работали. Институт сотрудничал с целой сетью прикладных организаций, которые испытывали наши продукты. Кое-что успешно внедрялось. Институт оснащался современными приборами, да и наше собственное СКБ выпускало неплохие хроматографы, пользовавшиеся спросом и вне института. Остепененные сотрудники получали достойные зарплаты. Существовала даже шутка про защищавших кандидатскую диссертацию: «Двадцать минут позора — и обеспеченная старость». И в этой шутке была доля правды: в те времена на пенсии можно было без шика, но безбедно здравствовать. А главное, мы спокойно смотрели в будущее, соглашаясь со словами песни того времени: «Завтра будет лучше, чем вчера»…

Всякий, кто сегодня берется писать об искусстве всерьез, рано или поздно сталкивается с искушением скорбного тона. Но если отвлечься от молвы и толков и приглядеться к тому, что происходило в теории искусства последние полвека, мы обнаружим странный и обнадеживающий феномен. Две ведущие интеллектуальные традиции Запада — англо-американская (от Джона Бёрджера до Хэла Фостера) и континентальная европейская (от Алена Бадью до Жака Рансьера) — пришли к тому, что мы бы назвали оптимизмом критической функции, конечно, не имеющим ничего общего с технооптимизмом или рыночным успехом…