«Вот пример: советский парень Гамов»

Историк науки попадает в трудное положение, взявшись рассказать о человеке, который науку двигал. С одной стороны, историку грозит комплекс неполноценности: масштаб научных открытий виден яснее не на страницах учебников и энциклопедий, где всё уже написано черным по белому, а на фоне реальных обстоятельств времени, в темноте незнания и тумане непонимания. С другой стороны, историку угрожает мания величия, когда он берется объяснить, как именно великий открыватель сделал свой шаг в неведомое: сам открыватель обычно толком не знает, как счастливая мысль пришла ему в голову. Обе эти угрозы отступают, однако, когда разглядываешь науку и жизнь Георгия Гамова, невольно заражаясь легкомыслием, которым отличался этот советско-американский физик-теоретик. По той же причине, вероятно, судьба не пожалела…

В мире американских стартапов. Из рассказов бывалого фиановца

Сегодня в мире более тысячи телекомовских стартапов с общим капиталом 13 млрд долл. Термин «стартап» появился в США в 1939 году. Тогда вблизи города Сан-Франциско, в долине Санта-Клара (Калифорния) сконцентрировались почти все предприятия и фирмы, занимающиеся разработками в сфере высоких технологий. В те времена студенты Стэнфордского университета Дэвид Паккард и Уильям Хьюлетт, создавая здесь свой небольшой проект, назвали это дело стартапом (от англ. start-up — стартовать, запускать). Со временем этот стартап вырос в огромную корпорацию Hewlett-Packard.

Про университеты

Между прочим, в старших классах школы я хотел быть писателем или даже поэтом. Или, что еще лучше, и писателем, и поэтом. Мама советовала поступать в Институт военных переводчиков, но я ее предложение отверг. К тому времени мой воинственный запал был навсегда растрачен в играх с солдатиками. На писателей и поэтов нигде не не учили (в Литинститут принимали людей уже чуть посолиднее и с публикациями). В связи с этим я остановил свой выбор на журфаке МГУ…

Бруно Понтекорво и БНО ИЯИ РАН

Личность загадочного советского физика Бруно Понтеково, когда-то решившего отказаться от весьма успешной карьеры на Западе и выбравшего вместо этого жизнь в СССР, до сих пор будоражит воображение людей, даже весьма порой далеких от физики. Все помнят и «Марш студентов-физиков» Высоцкого 1964 года, где идет речь про нейтрино и «чтоб Понтекорво взял его крепче за шкирку». Недавно появились любопытные воспоминания, связывающие Бруно Максимовича с актуальными экспериментами, проводимыми на Баксанской нейтринной обсерватории Института ядерных исследований РАН, которые мы перепечатываем с любезного разрешения редакции и авторов.

Про находчивость

Между прочим, Александр Александрович Конюс был замечательным экономистом, придумал «индекс Конюса». Прожил долго — с 1895 по 1990 год. Много повидал, кое-что успел рассказать и мне. В изложении А.А. его революционные дни выглядели так: «В сентябре-октябре 17-го года нас стали переводить из Ораниенбаума на Кавказ. Путь лежал через Москву. 25 октября меня поставили охранять угол Остоженки и приказали установить пулемет. Чтобы увеличить угол обстрела, велели разбить витрину магазина. Мне это очень не понравилось…»

Про комплименты

Между прочим, свой первый комплимент я получил в первом классе. Букварь я озвучивал бойко, но читать еще не полюбил. Мама, которая мыла раму, не вызывала желания открыть другую книжку. Тем не менее наша училка Анна Павловна после окончания первого класса подарила мне книгу Чарушина «Рассказы». Своим каллиграфическим (писарским?) почерком, своим раздвоенным перышком и своими фиолетовыми чернилами она вывела: «За отличную успеваемость и примерное поведение уч. 1 кл. „Б“ 59 школы имени Н. В. Гоголя Мещерякову Александру»…

Про кино и кинотеатры

Между прочим, когда я был совсем маленьким, за мной присматривала бабушка Аня. Отправляясь за продуктами, она брала меня с собой. На обратном пути захаживали и в зоомагазин. Там я разглядывал не предназначенных для насыщения отсвечивающих перламутром рыбок. Они шевелили плавниками, будто балерины руками, и молча ожидали криков «браво!». Вместо них разноперый попугай Жако картаво декламировал из-за металлических прутьев своей клетки: «У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…» Рыжая белка ничего не ожидала — вертелась и вертелась в своем чертовом колесе. Напротив зоомагазина располагался кинотеатр «Юный зритель»…

Сады зимой. В декабре не стало Отара Иоселиани (2.02.1934–17.12.2023)

Самым первым его фильмом для меня была «Истина в вине» (1999). После просмотра я почувствовал, что это не просто кино, эта сказка создана специально для меня кем-то таким, кто стал мне вроде родного человека. Тем более эта утрата для меня так болезненна. Так вышло, что его последний фильм, «Зимняя песня» (2015), показывали в Москве, в одном зале где-то на Киевской, и я каким-то чудом попал на этот показ. Отар Давидович приехал, был на показе, и по окончании фильма я встретил его в коридоре кинотеатра. По случаю у меня была с собой только что вышедшая первая книжка моих стихов…

Где-то в горах… Воспоминания Павла Амнуэля

Шемахинская астрофизическая обсерватория расположена в замечательно красивом месте — у подножия горы Пиркули, на высоте 1,5 км. Тогдашний директор Гаджибек Фараджуллаевич Султанов занимался исследованием происхождения астероидов, но большую часть времени тратил на решение хозяйственных проблем. Русский язык он знал хорошо, но иногда подписывал такие приказы, что, читая их на доске объявлений, сотрудники (кто понимал второй смысл) держались за животики. Однажды пришла устраиваться на работу девушка из соседнего молоканского села…

О ФИАНе замолвлю слово. Из рассказов бывалого фиановца

Физический институт им. П. Н. Лебедева АН СССР. Для меня это звучит как музыка, которая радует душу даже спустя много лет. Впервые я прошел через фиановскую проходную 53 года назад и сразу же попал в атмосферу передовой науки, которую творили люди, чьи имена я прежде видел лишь на обложках учебников и в телевизионных новостях. За время моей работы в этом храме науки я встречался с пятью нобелевским лауреатами. Встречи были разными — от детальных обсуждений экспериментов с Н. Г. Басовым, научных семинаров и общеинститутских собраний, где слышал, как А. М. Прохоров, П. А. Черенков, А. Д. Сахаров и В. Л. Гинзбург откликались на злобу дня, до неожиданных встреч с кем-нибудь в коридорах главного здания или во дворе ФИАНа. Вне ФИАНа…

Про издательства и их редакторов

Между прочим, когда я начинал свою профессиональную карьеру, авторы трепетали перед редакторами — персонами важными, привередливыми и облеченными цензурной властью. Редакторша из «Восточной Литературы» вот так выговаривала прекрасному искусствоведу: «Вы там поосторожнее со своими теориями! Вам зарплату за то платят, чтобы вы марксистами были». Вот перевел я средневековые буддийские предания и понес машинописную рукопись в ту же самую «Восточку». Директор ее одобрил. Но директор директором, а книгу редактируют редакторы…

Математик в мире физики и жизни. К столетию Бенциона Флейшмана

В моей жизни было лишь одно случайное, казалось бы, знакомство, с которого началась близкая, долгая и плодотворная дружба. В 2008 году, в ситуации совершенно ненаучной, передо мной оказался невысокий, энергичный человек с проницательным взглядом и с шикарной бородой. Не тратя время на светские манеры, он поинтересовался, чем я занимаюсь. Я ответил, что историей физики. «Историю» он пропустил мимо ушей, а физику энергично одобрил: «Прекрасно! Физики нам нужны!» Не объясняя, кому это «нам», он спросил, знаю ли я о пределе Бремерманна…

История с фотографией

В ходе общения двух редакторов («Науки и жизни» и «Химии и жизни») оказалось, что у них одно и то же увлечение — фотография. Возникло оно на границе детства и юности и, хотя не переросло в профессию, но сохранялось на протяжении всей жизни. И оказалось связано с историей общества — ниточками, веревочками, узелочками на память.

Про земляков

Между прочим, было и такое время, когда меня еще вызывали повестками в военкомат. Я знал, что мы друг другу чужие, и продолжал вести рассеянный образ жизни. Получая повестку, я отправлялся в Историческую библиотеку, где переводил японские средневековые предания о буддийских праведниках, которые пальцем и мухи не тронули. Но однажды я снял телефонную трубку — и вкрадчивый женский голос произнес: «Да вы нас не бойтесь, мы только присвоим вам звание старшего лейтенанта и тут же уволим в запас». Такой разговор мне понравился, и я впервые отправился в военкомат…

Про писателей

Между прочим, великий борец с беспризорностью Антон Семёнович Макаренко незадолго до своей смерти выступил с такой зажигательной речью: надо не только сирот помещать в детский дом, но и детей при живых родителях заключать туда же, поскольку «семья в значительном своем проценте такова, что не в силах обеспечить надлежащее воспитание ребенка». В данном случае его пафос имел свои резоны, поскольку выступал он перед советскими литераторами…

«Как только темную материю найдут, глава о ней сколлапсирует страниц в десять»

Год назад ушел из жизни выдающийся физик — академик Валерий Рубаков. Он оставил после себя не только широко известные научные результаты, но и прекрасную школу, а также замечательные книги. Публикуем беседу с одним из его учеников и соавторов, Дмитрием Горбуновым, членкором РАН, гл. науч. сотр. ИЯИ РАН, организатором прошедшей недавно международной конференции «Физика частиц и космология», посвященной памяти Рубакова. Интервью брал Борис Штерн.

Знакомство с Америкой. Из рассказов бывалого фиановца

Декабрь 1984 года. Месячная поездка по лазерным центрам США в рамках научного обмена между академиями наук подходила к концу. Последним пунктом путешествия был Лос-Аламос — родина первой в мире атомной бомбы. Мы, два фиановца, изучающих взаимодействие лазерного излучения с веществом, за месяц посетили семь передовых лабораторий и приняли участие в недельной международной конференции в Сан-Франциско. Мы уже привыкли к невероятным сменам впечатлений от правого берега до левого, от Великих озер до Южной Аризоны. Однако то, что произошло в Лос-Аламосе, заслуживает отдельного рассказа.

Про острова

Между прочим, в детстве я прочел «Робинзона Крузо» с упоением. И как мне тогда захотелось поселиться на необитаемом острове! Ходить в школу не надо, родительский надзор отсутствует, а это значит, что кровать можно не застилать, зубы и ботинки не чистить. Свобода! Там, на необитаемом острове, всегда тепло, ушанки не требуется, а попугаи умеют бегло разговаривать по-нашенски. Подстрелил из рогатки кабана — вот тебе и обед. Живи не хочу! Не я один мечтал о таком острове. Вкрадчивый мужской голос подзуживал меня по радио: «А какую книжку ты возьмешь с собой на необитаемый остров?..»

Польские заметки. Из рассказов бывалого фиановца

В этом рассказе я ограничу себя своим личным «польским опытом». Мне довелось встречаться с поляками в труде и в быту, как говорилось в советские времена. И здесь не обойтись без экскурса в события начала прошлого века. 5 декабря 1902 года в небольшом польском городе Бендин на территории тогдашней Российской империи (польское название — Бердзин) в семье рабочего механического завода А. К. Дангауэра и В. В. Кайзера родилась дочь Мария. В 1909 году вся семья Юзефа Ковальского (жена, сын Томаш и дочь Мария) переехала в Москву на аналогичный завод в Лефортовской слободе…

Про грибы

Между прочим, когда-то мой грибной сезон начинался на Гоголевском бульваре. Первые шампиньоны появлялись в мае. С утра пораньше, еще до школы, я отправлялся на бульвар и собирал грибы в круглое легкое лукошко, сплетенное китайцами из какой-то жесткой травы. Моими конкурентами были злобные пенсионеры, которые, начитавшись злобных газет, вывешенных на специальных стендах вдоль всего бульвара, суковатыми палками гоняли меня с газонов…

Автопробегом по бездорожью недостроенного социализма. Из рассказов бывалого фиановца

Этот очерк не имеет единой сюжетной линии, это просто попытка рассказать о моих приключениях во время автотуристических поездок. Такого удовольствия, доходящего до восторга, я не испытываю от других видов путешествий. Автобусы и поезда везут скучно, «как по рельсам» — шаг вправо, шаг влево просто невозможны. Самолеты и корабли движутся свободнее, но супротив автомобиля всё равно что столяр супротив плотника. Вот и захотелось поделиться с читателями приятными воспоминаниями.

Про холодную и горячую войну

Между прочим, по всему миру снова повеяло пожаром и гарью. Самое время вспомнить про холодную войну. Кто забыл — тот сам виноват. Разумеется, в детстве про холодную войну я не слышал, но жизнь была устроена так, что требовалось вооружаться. Пацан без оружия — эквивалент жалкой девчонки, которой пристало играть лишь в дочки-матери. А какая из меня, к чёрту, дочка или мать?! Я настоящий мужчина, только пока маленький, так что был вооружен на славу. Сначала у меня завелся кортик с алюминиевым лезвием, которое пряталось в красивые ножны…

О компьютеризации ФИАНа и всей страны. Из рассказов бывалого фиановца

Юрий Захаренков больше двадцати лет проработал в ФИАНе в лаборатории академика Басова, проводя эксперименты по взаимодействию мощного лазерного излучения с твердыми мишенями. В 1991–1992 годах работал в Великобритании, в Резерфордовской лаборатории и Эссекском университете. С 1992 года — в США — в Лоуренсовской лаборатории в Ливерморе, в телекоммуникационных стартапах Кремниевой долины и в компании Raytheon в Лос-Анджелесе. Продолжаем публикацию его воспоминаний.

Про море

Между прочим, в первый раз я оказался на море после окончания шестого класса. Только что умерла бабушка, и в качестве утешения маме дали для меня бесплатную июньскую путевку в пионерский лагерь «Чайка» в Евпатории. Мама работала в военном журнале, лагерь принадлежал Министерству обороны. Военных в стране насчитывались миллионы, получить путевку было не так просто. В данном случае ее добыла мне бабушка. Ехали в душном поезде. В плацкартном вагоне мне досталась верхняя полка возле туалета…

«Вот и лето прошло, словно и не бывало…»

По традиции для первого сентябрьского номера мы задали пару вопросов постоянным авторам и друзьям газеты, ученым и просветителям: 1. Над чем вы работали и где отдыхали летом? 2. Сейчас много шума в связи с развитием нейросетей. Впереди новая эра? Что нам сулит искусственный интеллект в XXI веке?

Мэнээс Толя Жигалкин и Политбюро ЦК КПСС. Из рассказов бывалого фиановца

Жизнь моя была полна многими событиями и яркими впечатлениями в двух сверхдержавах, работал в крупных научных лабораториях и в малых компаниях, развивавших большие идеи в телекоммуникации. Но особо в памяти живут первые двадцать лет научной жизни, которые прошли в Физическом институте им. П. Н. Лебедева АН СССР.

Генетика слова

Я пишу эту рецензию как молекулярный биолог и как писатель; как эмигрант и как бывшая студентка биофака МГУ, на третьем курсе — уже не помню по чьей рекомендации — пришедшая в Институт общей генетики к Евгению Витальевичу Ананьеву проситься в подмастерья — поучиться работать руками, попробовать, какова она, эта экспериментальная наука. Помню, что разговаривала с Е. В. в его кабинете, он сидел за письменным столом. Е. В. приставил меня работать к своему сотруднику Андрею Чернышеву, и под его началом я некоторое время выделяла ДНК — с переменным успехом, как и положено зеленому третьекурснику…

Про шахматы

Между прочим, я рос без отца, и брат моей мамы, дядя Витя, научил меня многому, без чего мальчишке было не прожить. В том числе удару «сухим листом», коллекционированию почтовых марок и шахматам. Мне страшно нравились эти лаковые фигурки, умело выточенные на токарном станке. Однако абстрактное мышление у меня было развито недостаточно. «Король» с «королевой» не вызывали вопросов, но вот «слон», у которого с настоящим слоном из зоопарка никакого сходства не было…

Про огурцы и огурчики

На переломе весны и лета, когда цветут и уже отцветают вишни и яблони, мои мысли и чувства устремляются к огурцу. Россия, как всякому известно, — родина не только слонов, но еще и многих других замечательных вещей, но, как мне кажется, никто еще научно не доказал, что она — родина огурцов. И как они там в Киевской Руси без огурцов жили — ума не приложу. Таким образом, делаю я вывод, из-за границы к нам приходило не только дурное…

Рижский капитан Ульдемир

Уже пятнадцать лет нет на этом свете выдающегося рижского писателя-«релоканта» Владимира Михайлова, и примерно столько же нет и русскоязычного журнала «Даугава», который Михайлов в свою бытность его главным редактором сделал одним из известнейших литературных перестроечных журналов СССР. В их судьбах отразились все сложные изгибы и «перегибы» жизни в советском государстве, в том числе и на его европейских «прибалтийских» окраинах…

Памяти Анатолия Петровича Зильбера

25 апреля в Петрозаводске умер Анатолий Петрович Зильбер. Выдающийся врач, основоположник отечественной анестезиологии и интенсивной терапии. Жизни А. П. было отмерено щедро, и он воспользовался ею так, как удается немногим. Прежде всего — для помощи больным и обучения врачей. С бесконечных собственных дежурств молодого хирурга до ежедневной работы учителя и руководителя. Я познакомился с ним, когда он был в апогее славы. И по возрасту, и по заслугам мог бы, как многие, спрашивать с врачей, сидя на возвышении. А он каждое раннее утро начинал в отделении интенсивной терапии…

Анкета к 120-летию А. Н. Колмогорова

Математик Александр Буфетов, профессор РАН, провел небольшой опрос к юбилею Андрея Николаевича Колмогорова. Публикуем поступившие ответы. 1. Когда вы в первый раз услышали имя Колмогорова? 2. Какие достижения Колмогорова кажутся вам наиболее яркими? 3. Какими результатами Колмогорова вы пользуетесь чаще всего? 4. Какое влияние оказал Колмогоров на вас? 5. Что вы думаете о реформе Колмогорова? 6. Что вы думаете o текстах Колмогоровa помимо его научных статей и книг? 7. Читали ли вы опубликованные фрагменты дневников и переписки? Что вы думаете о Колмогорове-человеке?

Вызов жизни. К 120-летию Андрея Николаевича Колмогорова

Колмогоров не известен в России почти никому за пределами круга профессиональных математиков. Из национальной прессы на юбилей откликнулся лишь «Коммерсантъ». Короткий выпуск дали «Вести Тамбова». В свои 120 лет Колмогоров забыт в России. Возражают, что достижения математика недоступны широкой публике и не могут вызывать интереса. Но результаты Колмогорова именно могут, как и требовал того Гильберт, быть объяснены прохожему на улице за четверть часа: например, колмогоровская сложность или закон двух третей.

Про Рафу и Витю

Между прочим, сразу после той давней войны жили-были два друга — Рафа и Витя. Рафа был евреем, а Витя — русским, но оба обитали в одной и той же коммунальной квартире. Ребята учились в одном классе и получали одинаковые пятерки, которые приятно круглились в дневнике. При сборе макулатуры Рафа делился с Витей залежами газет. Витин же папа работал в домоуправлении и делился с нашими друзьями проржавевшими трубами, так что и по сбору металлолома Рафа с Витей ходили в передовиках. Обоих ставили в пример как образцовых пионеров.

Из «Докладной записки Генеральному Конструктору» — 3

Продолжаем публикацию воспоминаний генетика Евгения Витальевича Ананьева (1947–2008), известного благодаря исследованиям, которые привели к открытию мобильных генетических элементов у дрозофилы, а также работам по изучению структуры хромосом у высших растений, способствовавшим созданию искусственной хромосомы кукурузы. Автобиографический рассказ, охватывающий период до эмиграции в США, был надиктован на магнитофон за месяц до смерти и опубликован в двухтомнике воспоминаний, подготовленном к печати вдовой ученого, Ольгой Николаевной Данилевской.

Про цирк и циркачей

Между прочим, для человека ученого чудес не существует. Он не бубнит: «Чудны дела Твои, Господи!» Для человека ученого есть явления познанные, а есть непознанные. Ученый стремится познать непознанное, то есть борется с чудесами. Поборов и опубликовав статью, остается доволен. Я и сам таков, но часть души все-таки хочет чего-то нездешнего. Цирк как был, так и остается для меня чудом. Никогда не хотел знать секретов фокусника, мне нравилось оставаться в дураках. Вообще-то мне никогда не нравилось это ощущение, но цирк — исключение…

Из «Докладной записки Генеральному Конструктору» — 2

Продолжаем публикацию воспоминаний генетика Евгения Витальевича Ананьева (1947–2008), известного благодаря исследованиям, которые привели к открытию мобильных генетических элементов у дрозофилы, а также работам по изучению структуры хромосом у высших растений, способствовавшим созданию искусственной хромосомы кукурузы. Автобиографический рассказ, охватывающий период до эмиграции в США, был надиктован на магнитофон за месяц до смерти и опубликован в двухтомнике воспоминаний, подготовленном к печати вдовой ученого, Ольгой Николаевной Данилевской.

Про пишущие машинки и их машинисток

При редком теперь упоминании «машинистки» у меня сладко замирает сердце, ибо когда-то машинистки были важнейшей составляющей моей жизни. Кроме того, слово «машинистка» прочно ассоциируется с нежностью и романтикой, а это, согласимся, каждому приятно. Ни разу не встречал машинистку-мужчину. Видимо, и не мог встретить. Язык — тому порукой. «Машинистка» живет только в женском роде. Будучи переведена в мужской, она указывает на водителя паровоза. С машинистками я как следует познакомился, когда поступил в аспирантуру…

«Важно, чтобы люди правду узнали»

Мы продолжаем публиковать интервью с жителями Дубны — наукограда, который долгие десятилетия являлся частью структуры Средмаша, а его обитатели неоднократно сталкивались с проблемами ликвидации последствий крупных неафишируемых техногенных катастроф. В этом номере — воспоминания Марии Михайловны Беленьковой, отправившейся в закрытый город Челябинск-40, где ее муж занимался ликвидацией последствий взрыва резервуара с ядерными отходами на производственном объединении «Маяк».

Чушики на фоне электронной рулетки

Я вспоминаю эту повесть почти каждый день. Буквально. Когда подхожу к киоску «Роспечати» — а я их миную два-три, куда бы ни отправился. Вспоминаю тот совершенно фантастический эпизод, который вызывал в советское время колики и бешеную ненависть к авторам, которые смогли так смачно вдарить по больному месту. Помните? «Я увидел книги. Здесь были великолепные книги. Был Строгов с такими иллюстрациями, о каких я никогда и не слыхал. Была „Перемена мечты“ с предисловием Сарагона. Был трехтомник Вальтера Минца с перепиской. Был почти весь Фолкнер, „Новая политика“ Вебера, „Полюса благолепия“ Игнатовой, „Неизданный Сянь Ши-куй“, „История фашизма“ в издании „Память человечества“…

Скулачёв: наши встречи на протяжении почти 60 лет

Наши встречи с Володей Скулачёвым начались в 1958 году... Вскоре после первой встречи Володя сказал мне, что он организует студенческую научную конференцию, на которую согласился приехать «главный биолог и агроном» той поры Трофим Лысенко...

Про бывалых людей из небывалой страны

Между прочим, про нашу страну что ни соври — всё правдой покажется. И злопыхатели этим пользуются. Но я согласен, что всю страну целиком можно поместить в «Книгу рекордов Гиннесса». Другим, правда, места не останется. Небывалая страна. А люди в ней — очень даже бывалые…

«Кто-то должен был поехать»

ТрВ-Наука продолжает публикацию серии интервью с жителями Дубны — наукограда, который долгие десятилетия являлся частью структуры Средмаша, а его обитатели неоднократно сталкивались с проблемами ликвидации последствий крупных неафишируемых техногенных катастроф, в числе которых и авария на Чернобыльской АЭС в 1986 году. Ян Махонин взял интервью у женщин, чьи судьбы оказались так или иначе связаны со страшнейшей ядерной катастрофой XX века. В этом номере предлагается беседа с врачом-лаборантом и участницей ликвидации последствий аварии на ЧАЭС Калерией Алексеевной Вишняковой.

«Недостойное советского академика… поведение Сахарова А. Д.»

Недавно, беседуя с моим однокурсником Юрием Захаренковым, я узнал, что архив, оставшийся ему от отца, содержит объяснительную записку академика Сахарова от 29 июля 1968 года. Это, вероятно, последний официальный документ Сахарова, написанный в качестве заместителя академика Ю. Б. Харитона — научного руководителя первого советского центра по разработке ядерного оружия. Предмет записки — статья Сахарова «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе», опубликованная за рубежом. Статья эта стала поворотным событием в жизни Андрея Сахарова и, думаю, в мировой истории…

Море Эйнштейна — 2

Галина Вайнштейн предлагает делить все биографии Эйнштейна на две категории: документальные и недокументальные. Документальные биографии написаны людьми, знавшими Эйнштейна лично и получавшими информацию от него и от тех, кто был в личном контакте с ним. Эти биографии можно дополнительно разделить на две подгруппы: написанные при жизни Эйнштейна и написанные после его смерти. Среди первой подгруппы есть биографии, которые просмотрены Эйнштейном, — они считаются наиболее надежными. Другие он считал менее надежными, а третьи рассматривал как чистый вымысел…

«Сенсация! Новый гений родился, какой-то Солженицын»

В этом материале собраны записи, сделанные в первую неделю декабря 1962 года. Записи от 30 ноября и 31 декабря, обрамляющие текст, принадлежат писателю Кириллу Успенскому — он был политзаключенным послесталинских времен и вел свой дневник в мордовских лагерях. Главный редактор «Нового мира» Александр Твардовский в начале декабря делал заметки в Пицунде. Он отправился на отдых, чувствуя себя победителем. Тон записей Лидии Чуковской совсем не умиротворенный. Она с недоверием следила за хрущёвскими виражами в политике и тревожилась за судьбу Солженицына…

Про Анапу

Между прочим, 1980 год выдался для страны неординарным — тем летом в Москве случилась Олимпиада. Меня туда мобилизовали в качестве переводчика. Мне досталось работать с фирмой «Никон», которая давала журналистам напрокат произведенные ей фотоаппараты. Брать с них деньги запрещалось, ибо в то время, согласно заветам Пьера Кубертена, олимпиады считались мероприятием некоммерческим. Но переводческих услуг я оказать не успел: на второй день работы отравился «Фантой» из автомата, установленного в пресс-центре на Зубовской площади…

Про одежду и головные уборы

Между прочим, в молодости я одевался не только бедно, но и небрежно. Из-под пятницы регулярно торчала суббота, вместо ремня я использовал веревку, ботинки не чистил. В то время я принадлежал к безбытной части советской интеллигенции. Она полагала, что дух важнее материи, из которой пошита одежда. «Вы еще не академик, чтобы так шиковать!» — упрекнул меня маститый ученый. На локтях его рубашки обозначились дырки. Маститый ученый считал, что право на дырки нужно заслужить…

Странные лепестки с необозримых материков непознанного

Владимир Иванович Борисов — литературный критик и переводчик, библиограф, редактор фэнзинов и организатор нескольких абаканских клубов любителей фантастики, вице-координатор группы «Людены», занимавшейся изучением творчества братьев Стругацких, автор энциклопедий, посвященных фантастике. Признавшись в своей давней симпатии к ТрВ-Наука, он заметил: «Так получилось, что у меня несколько статей о Стругацких печатались на других языках, кроме русского. Может, что-то пригодится для газеты? Вот, к примеру, заметка о „Понедельнике“...» Мы с удовольствием публикуем этот текст.

Воспоминания об Алексее Шипунове

Алексей Шипунов был ботаником с глобальным научным и культурным кругозором, создателем онлайн-библиотеки русскоязычной биологической литературы «Флора и фауна», разработчиком русскоязычного интерфейса для R, великолепным педагогом и популяризатором науки. 4 декабря 2022 года он погиб во время полевой экскурсии в префектуре Миядзаки в Японии. Алексей любил научный поиск и охотно делился радостью познания. В памяти многих он остался как прекрасный наставник. Многим своим ученикам он помог приобщиться к науке, а некоторым из них — обрести собственное место в ней.

Памятник Пушкину

Сказки Пушкина я слышал и в отрывках знал наизусть задолго до того, как научился читать. Детские книжки с картинками достать было трудно, мне читали мамины, их купила бабушке подруга в Москве еще до полета Гагарина. По вечерам мне показывали диафильмы и еще черно-белые мультфильмы по утрам — я много раз пересматривал мой самый любимый — «Сказку о царе Салтане», шедевр Иванова-Вано, где звучит неподражаемый голос Авангарда Леонтьева, а юный князь сошел с русской иконы…