Между прочим, на моей кухне стоит шкаф со стеклянными дверцами. Там полным-полно вещей, которые когда-то делали свое дело, а теперь оказались не нужны — превратились в то, что передовые люди окрестили «визуальным хаосом». Вот, например, чугунный утюг. Ну, если как следует подумать, такой утюг — вещь не совсем бестолковая. Им можно придавливать квашеную капусту или соленые грибы. Чтобы утюг не простаивал, приходится — хочешь не хочешь! — солить и квасить…
Метка: Между прочим
Про запасы и припасы
Между прочим, я родился в 1951 году. Время, понятно, небогатое, но и голода я не знал. Но все мои старшие родственники прошли через войну и что такое голод знали не понаслышке. И карточки у них воровали, и за мерзлую картошку единственный царский червонец отдали. Вкус американской тушёнки, доставшийся по какому-то счастливому случаю в победном 1945 году, мой дядька, а тогда еще пацан, вспоминал всю свою долгую жизнь. Побывав в Америке уже в сверхзрелом возрасте, он попробовал угоститься ей снова и вынес жесткий приговор: «Американцы уже не те, испортились!»
Про рекламу
Между прочим, взрослые люди из моего детства были, несомненно, сообразительнее нынешних, ибо сами знали, что им покупать и что кушать — без всякого напоминания со стороны рекламы, ибо таковой не существовало. Редким исключением можно считать внезапно появлявшиеся вялые призывы «Рыбные палочки из трески и полезны и вкусны» и «Пейте томатный сок!». Они светились бледным неоном на крышах домов в центре Москвы. Опытные потребители задирали умные головы и делали однозначный вывод, что на сей раз в дефиците мясо. К своему счастью, они еще не знали, что в скором будущем и рыба тоже станет клевать всё хуже и хуже…
Про измерения
Между прочим, наша цивилизация свихнулась на измерениях и рейтингах. Меряют всё, сравнивают метры с литрами и заговорщически улыбаются. Замеряют уровень потребления кока-колы, кваса и водки, связывая его с уровнем счастья индивидов и целых народов. Лично мне приходится всё время составлять подробнейшие отчеты, подтверждающие, что я публикуюсь в «правильных» журналах в соответствующих объемах. За мои страдания Иван Иваныч, то есть Искусственный Интеллект, который ни хрена не смыслит в науке, с важным видом выставляет мне баллы. Что бы делал Эйнштейн при этих порядках? Допускаю, что запил бы.
Про победы и поражения
Между прочим, когда я учился в Институте восточных языков при Московском университете, я играл за институтскую гандбольную команду и даже был ее капитаном, поскольку оказался единственным востоковедом, который раньше занимался ручным мячом. Этот вид спорта не слишком распространен, поэтому многие факультеты выставляли на первенство университета студентов, которые видели гандбольный мяч впервые в жизни. Мы всегда проигрывали геологам, географам и мехмату — там-то собрались по-настоящему тренированные парни. Но всё равно наш крошечный институт на общем фоне выглядел вполне прилично — ребята в команде подобрались ловкие.
Про бананы
Между прочим, советские люди считали бананы показателем шикарной жизни, и в моем детстве они были лакомством редкостным. Шикарной жизни не хватало для всех, так что жующего банан взрослого человека было не увидеть — всё лучшее отдавали сопливым детям. Консервные банки с невостребованными крабами высились пирамидами в витринах магазинов, а вот с бананами дело обстояло туго. В продаже они появлялись нечасто, сразу выстраивалась крикливая очередь…
Про скамейки
Между прочим, раньше в арбатских переулках жили в коммунальных лабиринтах скромные советские граждане, а сейчас здесь обустроились российские богачи. Они закрылись от улицы амбарными замками, так что я не могу зайти во двор, где прошло мое детство. Эти люди считают меня типом подозрительным. В свое время я любил побродить по здешним переулкам и дворам. Любил и посидеть на Гоголевском бульваре с его удобно выгнутыми под спину скамейками. Наверное, я тогда умел сливаться с народом и производил на него сходное впечатление — ко мне часто подсаживались мужики и парни, заводили разговор по душам…
Про ремонт и починку
Между прочим, тетя Оля родилась в деревне на псковской земле. У нее было больное сердце, она не осиливала колхозную норму и перебралась в Москву в первые послевоенные годы. А иначе ей было не выжить. Тетя Оля нянчила сначала девочку Лену, потом и ее сына. У Леночки была двоюродная сестренка — Машенька. Когда она выросла, так случилось, что мы поженились. Тетя Оля часто живала у нас на даче — ей было без земли скучно…
Про советы
Ближе к концу двадцатого века я в связи с семейными обстоятельствами перебрался из Москвы в Петербург. Провел там пару лет. Обитал в доме, где жил и умер Блок. Окна выходили на речку Пряжку. Отвечая на вопрос: «Где живешь?» — я так и говорил: «На Пряжке». Петербуржцы понимающе кивали: «Понятно. Возле сумасшедшего дома, значит». Но я не обращал внимания на это едкое замечание. Потрясающие закаты над Финским заливом наводили на чувство, что жизнь проходит не зря.
Про словари
Между прочим, каждый японист хорошо знаком с фундаментальным двухтомным японско-русским словарем под редакцией Николая Иосифовича Конрада. Без этого словаря японистом не станешь. За эту грандиозную работу коллектив, который трудился над его составлением, наградили Государственной премией. Наградили по заслугам, что не всегда бывает. Судьба Конрада сложилась витиевато. Учился в Санкт-Петербурге, потом в Японии. Работал в Ленинграде, а в достопамятном 1938 году Сталин арестовал его, предъявив обвинение в шпионаже в пользу Японии…
Про гостеприимство
Между прочим, как-то раз занесло в СССР с визитом доброй воли трех японских прогрессивных деятелей. Они представляли профсоюз учителей. Меня приставили к ним переводить. Для начала скучно побеседовали в унылом московском кабинете о борьбе за мир и об ужасном состоянии японского образования. Затем посмотрели в Большом театре балет «Жизель», во время которого утомленные десятичасовым перелетом японцы сладко посапывали, так и не узнав историю несчастной девушки. Побывали и в образцовой школе с углубленным изучением английского языка… После всего этого делегацию отправили для разрядки в Тбилиси.
Про прошедшее и непрошедшее время
Между прочим, в детстве я добирался на электричке от Рижского вокзала до Истры за час пятнадцать минут. С тех пор прошло уже больше шестидесяти лет, а время в пути не изменилось. Искренне благодарю министерство железных дорог и всех причастных к нему! Так мало осталось реалий, которые не изменили себе и связывают меня с детством. А вот на моей железнодорожной ветке скорость жизни осталась прежней. Так что за время пути можно многое успеть и увидеть. Почитать книгу, решить кроссворд, переброситься в картишки, завести знакомство…
Про камни
Между прочим, в деревне Учма, что неподалеку от Углича, есть чудесный краеведческий музей. Там много интересного. Мне вот запомнилась старая фотография рыбаков с гигантским осетром — когда-то здесь водились и такие. От огромных уловов рыбаки поголовно страдали от грыжи — пухлые неводы тянули на берег мозолистыми руками. Теперь этот недуг навсегда ушел в прошлое — Волгу запрудили, рыбы не стало. Мне неизвестно, какие теперь у жителей Учмы профессиональные заболевания, но от нынешних уловов грыжи точно не наживешь. Музей в Учме частный, его основал местный житель Василий. Он человек особый…
Про экспертов
Между прочим, у нас в Институте востоковедения работал индолог Гриша. Он специализировался на истории династии Маурьев, про которую выпустил толстую монографию. Одновременно Гриша был ловким человеком. Вот и пристроился на центральное советское телевидение «экспертом-консультантом». Хвалился, что платят прилично. «Только в день получки очереди в кассу огромные. Но это ничего, пережить можно. Да и с нужными людьми познакомишься». Мне было интересно узнать, чем там на центральном телевидении Гриша занимается, и напросился сопроводить его на эту самую экспертную консультацию…
Про переименования
Между прочим, обладательницу белейшей веснушчатой кожи, рыжеволосую девочку Юлю интеллигентные родители послали летом отдохнуть в детский оздоровительный центр. Это то, что раньше именовалось пионерским лагерем. Вернувшись оттуда, счастливая Юля стала делиться чудесными впечатлениями о тамошней жизни. И в речке купалась до синевы в губах, и в волейбол до упаду играла, а в конкурсе «Что? Где? Когда?» заняла второе место. Здорово, правда? Напоследок решила поделиться с отцом и вновь приобретенным сакральным знанием…
Про дам и их кавалеров
Между прочим, знал я сестер-двойняшек Свету и Катю. Очень симпатичные: светлые волосы, голубые глаза. Они были крепко привязаны друг к другу и никогда не расставались — повсюду ходили парой. Света была на несколько минут старше, а потому побойчее. Они росли в Марьиной Роще, славной хулиганистыми пацанами, но те их побаивались. Сестры были миниатюрными, но дрались отчаянно, знали приемчики и туфельками с остренькими носами безошибочно попадали в пах. После школы они поступили в текстильный институт и синхронно мечтали стать модельерами. Им казалось, что модельеры живут красиво. На пути к мечте они уже сделали определенные успехи и обшивали себя сами…
Про реки и мосты
Между прочим, мы с моими верными товарищами были глупы и отчаянны в те далекие молодые времена, когда начинали наши байдарочные путешествия — не надевали ни шлемов, ни спасжилетов. Байдарочный «фартук», который защищает от попадания бурлящей воды внутрь лодки, тоже отсутствовал. Мы кичились тем, что были выше воды. Не имея никакого опыта, сразу пустились на майские праздники вниз по порожистой Мсте. Вот и перевернулись в талой и отчаянно холодной воде, после чего кожа покрылась жирными чирьями. Но это нас не остановило…
Про билеты
Между прочим, в первый раз я побывал в Армении в ноябре 1972 года. Билетов на самолет не достали, ехали шумной компанией поездом. К концу пути сильно устали друг от друга и от своих шуток. Когда уже подъезжали к Еревану, поезд потащился едва-едва. Наконец остановился совсем. Возле железнодорожного полотна стоял художник с мольбертом. Он рисовал с натуры горы с окрестностями. Они были лишены южной яркости. Хмурое небо, жухлые оттенки серого. Что поделаешь — зима близко. Но на холсте бушевали ярчайшие краски, под голубым небом буйно цвели цветы, на ветках деревьев расселись неизвестно откуда взявшиеся попугаи…
Про деньги
Между прочим, советский кинотеатр «Иллюзион», расположенный в «высотке» на Котельнической набережной, славился тем, что там показывали хорошие фильмы. Однажды после титров я вышел на прозрачный июньский свет и уселся на скамейку, будто специально предназначавшуюся для послесеансных размышлений. Закурил и стал заново переживать жизнь и смерть главной героини. Тут откуда-то выпорхнули юноша с девушкой. Они держались за руки и были счастливее меня. И, конечно, красивее. По сумасшедшему блеску в глазах я понял, что это была для них первая всамделишняя любовь. Подлетев ко мне, девушка заискивающе спросила: «Может, купите у нас яблоко за шесть копеек, а то нам на билеты в кино не хватает?»
Про мужчин и женщин
Между прочим, по соседству с нашей съемной истринской дачей обитал пропащий мужичок Сашка Фатин. Жил в хибаре, сколоченной из гнилых досок, армированных ржавыми кровельными листами. Многие истринцы трудились на подземном военном заводе и прилично зарабатывали, но Сашку оттуда выгнали — пил отчаянно. Так что он работал грузчиком в мебельном магазине. Безобразная опухлость скрадывала черты лица, лишая его первородной узнаваемости. Синюшная наколка на предплечье — «Не забуду мать родную» — тоже не могла служить дифференцирующим признаком…